Возле Тьмы. Чужой, стр. 60

В генераторный сарай заглядывал с опаской, но ничего не случилось. Не утащило никуда, дверь не захлопнулась, и к тому же она с окошком, темноты все равно не получится.

А что за звук?

А это мотор. Откуда-то со стороны дороги, ее дом закрывает.

Рванул с низкого старта к дому, к углу, присел, выглянул, чувствуя, как колотится сердце и душа тихо в пятки уходит. Попал — похоже, из города или подслушали, или мои маневры увидели.

Выглянул из-за угла — пока не свернув на последнюю прямую, едет пикап на высокой подвеске, размалеванный по самое не могу. В бинокль разглядел — в кабине двое. По крайней мере, всего двоих вижу. Это уже ничего, это лучше, чем если бы сюда целая колонна катила. И они на самолет смотрят, головы туда повернуты. Куда они сначала?

А в принципе все равно куда, с этой позиции я могу маневрировать довольно свободно, включая и маневр огнем. Или прямо в дом забраться? Нет, в дом плохо, там все окна закрыты, придется шуметь и себя обозначать. Здесь останусь. Плохо, что кусты с деревьями совсем без листьев, не укроешься за ними, можно было бы очень неплохую позицию найти, тут вдоль ряда деревьев еще и дренажная канава тянется.

Спрятался, прислушиваясь. Мотор все ближе, теперь уже слышу, как под колесами камешки похрустывают. Куда они теперь? К самолету?

Нет, не к самолету: прямо во двор свернули, звук все громче, сейчас машина покажется…

Сейчас, сейчас…

Слышно, что скорость снизили.

Пешком надо идти досматривать территорию, идиоты, пешком.

Пикап, большой, черный, высокий, неторопливо показался из-за угла дома. До него метров десять или меньше.

Два лица за окном, оба смотрят с каким-то изумлением в прицел автомата. У пассажира в руках «Калашников», но ему в меня прицелиться не успеть уже никогда.

— Привет, — сказал я и потянул спуск.

М18 мягко дернулся и плюнул короткой очередью в лицо тому, что сидел на пассажирском сиденье. Звук выстрелов эхом отскочил от стены и раскатился по полям. Брызнуло кровью, голова дернулась, а я продолжал стрелять: очередь, еще, еще, и так пока магазин не опустел.

Затвор на задержке.

Звук последних падающих гильз.

Перезарядка.

Машина медленно-медленно ехала вперед, явно никем не управляемая. Докатила до ангара, уперлась в простенок у ворот и остановилась, мотор продолжал работать.

Я даже оглядываться не стал — отсюда на километры видимость, так что знаю, что никто за ними не ехал и не шел. Просто побежал к машине, почему-то оттолкнув автомат набок на ремне и вытащив из кобуры револьвер.

«Рэм», и здоровый какой, край кузова чуть ли не на уровне моей головы. Не сводя ствола револьвера с окон, подбежал к кабине, дернул водительскую дверь, затем заднюю.

Водитель головой на руле лежит, кровь на пол льется почти что ручьем. Второй, тот, что справа, вообще как-то пополам сложился, весь собрался в кучу между сиденьем и приборной панелью. На заднем сиденье никого.

Схватив водителя за ворот кожаной куртки, потянул на себя — тело вывалилось из кабины, собралось окровавленной грудой у моих ног, кровь еще течет, голова нелепо вывернулась. Вместо лица месиво, все пулями разнесено. Второй? Обежал машину по кругу, вытащил и второго. Он был грузен, бородат, длинные волосы собраны в хвост. От лица тоже почти ничего не осталось, оно нелепой мягкой маской сдвинулось вбок, словно стекая на землю. Одет в камуфляж, под распахнутой курткой черная майка с надписью: «Счастье — это груда теплых потрохов у твоих ног». Майка задралась, обнажив белое рыхлое брюхо.

— Это я не хозяев тутошних завалил? — спросил я сам себя вслух.

Да нет, какие тут хозяева?

На пикапе сбоку написано: «Видишь меня? Значит, ты уже умер». Ага, фермеры. Колхозники, итить.

Вновь обошел машину, протянул руку, заглушил двигатель.

Интересно, это все же за мной, или у них на ферме какие-то дела были? Вообще-то надо меньше рассуждать и как можно быстрее сваливать. Только трофеи собрать.

У водителя была армейская М4 с пластиком непривычной камуфляжной расцветки и с каким-то «ред дотом», так что пригодится. Магазинов с десяток, пистолет… «глок», двадцать первый, не знаю такого, ага, сорок пятый калибр. И к нему четыре магазина.

На заднем сиденье большая сумка, дернул ее — о, тяжелая. Заглянул — внутри патронов полно. Закинул туда и пистолет, и автомат водителя. Уже с сумкой перебежал опять на другую сторону.

АК, без автоматического огня. Сделан… сделан в Болгарии. Складной приклад старого образца, как на АКМС, а вот компенсатор уже как на «семьдесят четвертом», или там «сто третьем». Интересное сочетание. Магазины? Блин, крови сколько натекло… есть магазины, шесть штук, пластиковые, полупрозрачные, через которые сразу видно, сколько патронов у тебя. А что, неплохо. В сумку, все в сумку. Что у него в кобуре на бедре?

Чуть перевернув труп, вытащил из кобуры пистолет. О, вот оно, да, то, что надо… «Девятнадцать-одиннадцать», серый, как-то отчетливо аккуратно сделанный, идеальные грани, деревянные «щечки» рукоятки. На рамке планка под всякие фонари, тоже очень хорошо. На затворе надпись «Баер Кастомз». И да, сорок пятый. Выбросил на ладонь восьмизарядный магазин, втолкнул обратно, сбросил предохранитель, убедился, что патрон в стволе, прицелился в дерево, выстрелил. Отлично. То, чего мне так не хватало.

Нашел на убитом еще два запасных магазина, бросил туда же, в сумку, и, подхватив ее с земли, побежал, насколько получалось теперь быстро, к самолету, заодно оглядываясь по сторонам, надеясь на то, что больше никакие расписные пикапы сюда не едут.

31

— Ты куда пропал?

Голос у Пикетта был злым и напряженным.

— Садился для досмотра, связь исчезла. Ферма пуста, есть следы вторжения и пятна крови, — решил я перевести разговор на главное. — Думаю, что людей увезли в Джетмор. Пока досматривал, имел боевое столкновение с бандитами, двое в минус.

— У тебя топлива на сколько?

— Еще пару часов могу порхать здесь свободно.

— Тогда иди к городу, наблюдай с безопасной дистанции. Старайся поддерживать визуальный контакт с противником, докладывай обо всех изменениях. Если они попробуют сбежать — следуй за ними, но не подставляйся под огонь. Примерно через час тебя сменит Барри. Как понял?

— Понял все отлично, направляюсь к городу, — подтвердил я, направляя «фоксбэт» в плавный вираж.

Все верно, прощать такого нельзя. И ничего лучше воздушного наблюдения тоже не получится: в этих местах не укроешься, все как на ладони. Только вот что ночью делать будем? У меня «мопед» для ночных разведывательных полетов никак не оборудован. И самолет Барри, моего сменщика, тоже. Но не думаю, что в Гарден-Сити этого не учли, наверняка какой-то план есть. Или будет.

От города к северу ехал еще один пикап, на этот раз белый, и тоже расписной дальше некуда. Это ничего, я даже рад буду, если они следом за теми, с кем мне довелось пообщаться. Вроде как сюрприз им оставил. Пусть думают.

В городе тоже какое-то шевеление успел заметить, опять возле здания суда. Несколько человек стояли на улице, когда самолет появился — попытались стрелять, но именно что попытались. До меня несколько сот метров, и двигаюсь я перпендикулярно линии прицеливания, поди определи дистанцию и упреждение. Я лишь чуть приподнялся и ушел еще в сторону: вроде как продолжайте пытаться. Но они больше не пытались.

Ага, вон где их машины — как раз напротив суда что-то вроде сборного склада из алюминиевых панелей, именно туда заехал большой черный джип. Хотели спрятаться, похоже, но я некстати прилетел.

Лег на очень широкий круг с легким креном, такой, чтобы и наблюдать в бинокль удобно было, и в то же время в меня не попасть. Минут через десять такого кружения меня попытались обстрелять из пулемета — и да, напугали малость, я еще подальше смылся, наблюдая уже за улицами. Ну и попутно докладывая все, что замечал.

Заметил и тот белый пикап, что уезжал из города, — он принесся обратно, я думаю, на максимальной скорости. Даже увидел, как он нырнул в ангар. Интересно, увидели трупы своих?