Волшебная сила любви, стр. 20

Фелис погладила ее по руке.

– Я понимаю вас, моя дорогая, понимаю. Но нам следует набраться терпения и ждать. По крайней мере до весны. – Она просветлела. – На зиму мы переедем в Саванну, и вы увидите, там будет гораздо веселее.

Ребекка задумчиво смотрела на письмо в своей руке. Новости, конечно, ее тоже обеспокоили, и она сильно переживала за родителей, но, несмотря на это, в душе у нее все ликовало. Теперь, когда появилось столько времени, можно не опасаться, что проблема с Жаком будет решена. К весне он, конечно, уже созреет. А в том, что это будет так, она не сомневалась.

Глава 7

Шлюп «Предвестник» медленно поднимался по реке Саванне. Ребекка, Маргарет и Жак стояли на носовой палубе. Несмотря на позднюю осень, день выдался чудесный, теплый, а неприятный прохладный ветерок, по мере того как они удалялись от острова, постепенно начал стихать.

Ребекка подняла глаза на паруса и вздохнула, затем опустила их ниже, надолго задержав взгляд на лице Жака. Они стояли рядом настолько близко, насколько позволяли приличия.

– И как долго мы будем подниматься по этой реке?

Жак улыбнулся:

– Около пятнадцати миль. А плывем мы медленно не только потому, что здесь оживленное движение, хотя судов, как видите, предостаточно, – движение замедляют главным образом отмели. Их тут множество, но самое главное – от месяца к месяцу они меняют свое положение. Посмотрите, уже начались верфи, скоро вы сможете увидеть город.

Жак протянул руку вперед, а второй взял за локоть Ребекку, и она почувствовала, как в нее вливается волна тепла. Ребекка не покидала палубу, с тех пор как они вошли в устье реки, но чувствовала себя превосходно: ни малейшего намека на усталость и ее всю переполнял восторг.

Ну можно ли придумать лучше? Во-первых, погода чудесная, во-вторых, она приближается к незнакомому, но уже заранее милому ее сердцу городу, а в-третьих, что самое главное, находится в обществе своей ближайшей подруги и человека, которого любит. Единственное, что несколько омрачало радость счастливого дня, – это беспокойство за родителей. Что там сейчас происходит в Индии? Однако что она могла в данный момент предпринять? Оставалось надеяться и верить в отца, а она в него очень верила. Бог даст, он сумеет уцелеть и в этой смуте.

Стоявшая рядом Маргарет думала совсем о другом. Она стала невосприимчива ни к каким красотам, потому что с того самого дня, как пришло письмо из дома, ее не покидало чувство, что с ее отцом должно произойти что-то ужасное.

Ребекка сжала ее руку.

– О, посмотри, Маргарет! Это Саванна. Видишь, вон там, впереди?

Маргарет, чьи глаза были не такими зоркими, как у Ребекки, подалась немного вперед и без всякого энтузиазма приставила ладонь козырьком ко лбу. Она увидела обрывистый песчаный берег, довольно высокий, портовые сооружения, какие-то дома и множество судов различного назначения, больших и малых. У причала стояли совсем новые корабли с паровыми двигателями, о которых она знала лишь то, что они существуют. Выглядели они довольно странно; особенно нелепыми казались огромные деревянные колеса, располагавшиеся по бортам.

На набережной было столпотворение – ящики, корзины, бочки, кипы каких-то товаров, пестрая разноликая толпа матросов. Полуодетые, черные и белые, они сновали туда-сюда по набережной, как жуки. Там же в обоих направлениях двигались десятки тяжелых повозок и фургонов. Шум от всего этого стоял оглушительный: ржание и топот лошадей, пронзительные крики, пение, сиплые ругательства – все это, смешиваясь, создавало невообразимую какофонию.

Наверху обрывистого берега среди деревьев тоже были видны складские помещения и еще какие-то здания, назначения которых Маргарет определить не могла.

От разбросанных повсюду куч мусора исходило такое зловоние, что ее деликатный желудок немедленно среагировал. Она прижала к носу платок.

– Запах тут несколько неприятный, – проговорил Жак виноватым тоном. – Так на всех пристанях, во всем мире. Воздух станет чище, как только мы поднимемся выше грузового причала. И вы увидите город. Он красивый.

Жак весело рассмеялся, увидев, что Маргарет смотрит на него с сомнением.

– Правда. Саванна очень милый город. Вы сами в этом убедитесь, как только мы минуем портовые сооружения.

– Можете верить моему сыну, милые дамы, он говорит правду, – сказал Эдуард. Он прогуливался по палубе с Фелис под руку и в этот момент подошел к ним.

Ребекка обратила внимание, что сегодня Фелис выглядит особенно хорошо. Эдуард сманеврировал так, чтобы оказаться как можно ближе к Ребекке, и ей в нос ударил густой запах рома, табака и помады, которой он смазывал волосы. Эдуард пребывал в прекрасном настроении.

– Должен вам сказать, мои дорогие, Саванна – город весьма необычный. Необычными были люди, которые его основали, необычным было и само его основание.

Ребекка улыбнулась своему будущему свекру:

– Как интересно.

– Вот именно. Понимаете, на примере Саванны проводился благородный филантропический эксперимент. Джеймс Оглторп с друзьями представляли его себе как утопический город, убежище, пристанище для тех, кто пострадал от религиозных преследований, а также тех, кто разорился из-за долгов. Город должен был жить за счет поставок сырья в Англию и функционировать в качестве доказательства меркантилистской теории национального продукта.

– Благородный план, тут нет сомнений, – смущенно проговорила Маргарет, не отрывая носового платка от ноздрей.

– Да, так оно и было, – сказал Эдуард, – но на практике идеи Оглторпа не сработали. Шелковая промышленность, на которую попечители возлагали много надежд, так и не поднялась. Английской королеве не пришлось сшить себе платье из джорджианского шелка. Большинство привезенных сюда редких растений так и не прижились, а потом началось и всякое другое. Было разрешено селиться католикам и евреям, сняли запрет на продажу рома, разрешено было также привозить сюда рабов. После этого Саванна стала таким же городом, как и все остальные в Колониях. Тем не менее сейчас это один из самых процветающих городов в Штатах.

– А много ли здесь англичан? – спросила Маргарет, опять же через платок.

– Вы имеете в виду людей английского происхождения? – спросил Эдуард. – Да, очень много. Но не большинство. Кого здесь только нет – поселенцы из Зальцбурга, из Моравии, шотландские горцы, швейцарцы, уэльсцы, евреи и, конечно же, французы. А вы знаете, что самый жесткий отсев эмигрантов, какой только когда-либо проводился в американских колониях, был именно здесь, в Джорджии? В качестве поселенцев сюда допускались люди только с хорошей репутацией, обладающие высокими моральными качествами и семейные. Вам может показаться интересным еще и тот факт, что город не разрастался случайно и беспорядочно, как большинство городов в этой стране, а планомерно застраивался. Он был разбит по плану Джеймса Оглторпа на равнине, прилегающей к обрывистому берегу реки. Равнина эта называется Ямакрау-Блафф. Согласно плану перекрестки всех улиц должны были образовывать площади – всего их двадцать четыре, – для того чтобы люди могли собираться на праздники, а также торговать. Сейчас эти площади служат в основном лишь украшением города.

– Ямакрау! Что за странное слово? – удивилась Ребекка.

Эдуард усмехнулся:

– Это индейское слово, дорогая. В этой местности живет много индейцев. Когда сюда прибыл Оглторп, на том месте, где сейчас стоит город, было поселение индейцев, которое и называлось Ямакрау. Здесь жило племя крик, предводительствуемое вождем Томо-Чи-Чи. В то время оно находилось на тропе войны.

Ребекка подняла глаза на обрывистый песчаный берег: «Так вот она какая, эта новая страна. А виды не особенно отличаются от английского пейзажа».

– А сейчас здесь есть индейцы?

– О, вы будете их встречать, и достаточно часто.

– А они похожи на индийцев? – спросила Маргарет. – Я просто не могу себе вообразить, как они выглядят. Слышала, что их зовут «краснокожие». У них что, действительно красная кожа?