Понты и волшебство, стр. 97

Келлен тут же отскочил, снимая себя с лезвия, однако движения его замедлились. Он заметно хромал.

Теперь ты мой, удовлетворенно подумал я, атакуя с удвоенной силой. Келлен допускал ошибку за ошибкой, и три выпада спустя я ранил его в руку. Он выронил меч.

— Неплохо, — признал он, и кровь капала из его ран на мост, построенный древними мастерами гномов. — Ястреб хорошо тебя натренировал. Но эта задачка решается куда проще, чем ты думаешь. Моркас!

И Черный Гном сделал шаг вперед.

Признаться честно, такого я не ожидал. Понимаете, когда противостоишь заправскому злодею, ожидаешь, что он и будет вести себя, как заправский злодей.

Злодеи, что книжные, что киношные, действуют стереотипно. Они злы, потому что они злодеи, лживы, хитры, коварны, жестоки и трусливы. В любой момент они готовы выкинуть очередную подлость. Они могут позволить себе играть в благородство, только если чувствуют на своей стороне численный перевес. Во время наших прежних встреч Келлен не давал повода усомниться в том, что и он действует согласно этому неписаному шаблону.

Я ожидал выстрелов из арбалетов, появления орды зомби или орков, еще одного дракона, черт побери, но не был готов к тому, что он задумал в действительности.

Да и где это было видано, чтобы двое второстепенных злодеев останавливали главного героя, жертвуя ради этого своими жизнями? Раньше я считал, что на подвиги Александра Матросова Черные Лорды не способны. Они слишком любят себя, чтобы закрывать амбразуру своими телами.

Но Черному Лорду Моркасу оставался только один шаг, чтобы ступить на мост и отправить нас троих навстречу бездонной пропасти. Никто из нашей группы не ожидал такого варианта, поэтому и сделать толком никто ничего не мог. Мои соратники находились слишком далеко, чтобы остановить Моркаса, линию огня закрывали мы с Келленом, да и пробить доспехи с такого расстояния весьма и весьма непросто.

У меня был ничтожный шанс сбросить с моста самого Келлена, дабы свести число находящихся на нем опять к двум, но раненый Черный Лорд предусмотрительно держался от меня подальше, так что сделать это в оставшиеся несколько секунд я явно не успевал.

Время замедлилось для меня, как это бывает в голливудских боевиках, когда происходят события, решающие судьбу фильма, события, в реальности занявшие бы считаные доли секунды и оставшиеся бы незамеченными для обычного зрителя, если бы режиссеры не придумали прокручивать их с меньшей скоростью. Нога Моркаса зависла над поверхностью моста, из-за моего плеча выплыла длинная эльфийская стрела[73] и коснулась его груди, однако только для того, чтобы отскочить от доспехов и начать плавное, но бесконечное падение. Я был примерно на середине моста и не успевал добежать до любого его конца, даже если бы в паре шагов от меня не было старающегося мне помешать Келлена.

И вдруг Моркас замер. Замер в замедленном времени, на самом деле это была точка хрупкого равновесия человека, прыгающего вперед и внезапно натыкающегося на невидимую пружину, ударяющую его в грудь и бросающую в противоположную сторону. Незримая, но вполне реальная сила подхватила Черного Лорда и отшвырнула его метров на тридцать назад, где он и остался лежать, как мешок подгнившего смоленского картофеля.

Время снова ускорило свой бег, и я бросил быстрый взгляд на Моргана. По моему разумению, только он мог выкинуть такой фокус в последний момент, стать «богом из машины», «роялем в кустах» и спасти почти безвыходное положение. Но, глядя на выражение его лица, я усомнился в том, что это так.

Келлен выглядел таким же изумленным, однако взгляд его был прикован к чему-то за моим плечом. Проследив направление его взгляда, я содрогнулся.

Сэр Реджи снова стоял на мосту.

Мост не падал и не переворачивался, или что он там еще должен был делать. Потому что ноги сэра Реджи моста не касались. Тело Парящего Ястреба[74] зависло сантиметрах в десяти от камня.

Раны сэра Реджи никуда не делись, кровь по-прежнему пропитывала порванный в нескольких местах костюм воина, да и выражение лица нельзя было назвать живым. Ястреб парил над мостом уже будучи мертвым.

— Как давно ты научился воскресать из мертвых, Ястреб? — поинтересовался Келлен, но за деланой бравадой его вопроса скрывался страх. — Как теперь прикажешь тебя называть? Зомби?

— Зови меня Шестым, — раздался голос.

Он не принадлежал сэру Реджи, как не мог принадлежать живому человеку вообще. Но и у мертвого такого голоса быть не может. В нем была смесь рокочущего цунами, сметающего города, урагана, рушащего здания и опрокидывающего танки, извержения вулкана, заливающего огненной лавой все живое. Он оглушал, подавлял, ввергал в трепет, внушая первобытный, необъяснимый страх.

— Не ты, а я играл с тобой, Келлен, но ты был слабым игроком, и игра мне наскучила.

— Я выигрывал при каждой нашей встрече.

— Глупец, ты не видел моей истинной мощи, — заявил тот, кто уже не был, а возможно, никогда не был сэром Реджи, и тело Келлена разорвалось на клочки, словно каждая его клетка обнаружила в себе критическую массу плутония и запустила цепную реакцию.

От Черного Лорда не осталось ничего, ни клочка, ни пятнышка, ничего, кроме воспоминаний. Взрыв был абсолютно бесшумным. Словно дуновение ветерка развеяло небольшое облачко тумана, по какой-то нелепой ошибке принявшее форму человеческого тела.

Взгляд назвавшегося Шестым обратился к Черным Лордам Сибилу и Балдеру, и Сибил упал на колени; плоть кусками отваливалась от его тела и с отвратительным чавканьем падала на пол. С бесстрастным выражением лица Балдер сделал два шага вперед, на третьем шаге его ноги нащупали под собой пустоту, и он отправился в бездну. Не знаю, сам ли он решился на акт суицида, или его принудила к тому чужая воля. Меня в тот момент занимали совсем не такие мысли.

— И как это у тебя получается? — пробормотал я, невольно отступая на пару шагов. Как раз на то самое место, где до меня стоял испарившийся Келлен.

Мне хорошо было видно моих товарищей. На их лицах не было радости и облегчения от скоропостижной гибели Черных Лордов. Были ненависть и гнев. И страх.

— Убей его! — крикнул Морган. — Пронзи его своим мечом!

Я так понял, что этот приказ был обращен ко мне. Но почему, черт побери? Эта сущность, кем или чем бы она ни являлась, была на нашей стороне и убивала только плохих парней. Пока, по крайней мере.

А даже если и нет, то каким образом я могу справиться — с этим? Четверо считавшихся практически непобедимыми Черных Лордов оно смело на раз-два, и вот их уже нет. А ведь они были легендарными воителями, бессмертными злодеями, дьявол их раздери. Мне что прикажете делать?

Легко давать советы, стоя на берегу.

Впрочем, я был не прав, и Морган не собирался оставаться безучастным наблюдателем. Струя пламени, вылетевшая из его руки, ударила в спину странного существа, и фигура тут же была охвачена огнем.

Но ей это никакого беспокойства не доставляло.

— Смертные, — заявила она, и слова ее огненными письменами выжигались в моем мозгу, — вы не сможете причинить мне вреда. Не здесь и не сейчас закончится наша война. На этот раз я подарю вам жизнь. Займитесь же тем, ради чего вы пришли сюда. Мы еще встретимся, обещаю.

Объятая пламенем фигура перемахнула через перила из лезвий и полетела в бездну, но в какой-то момент мне показалось, что она разделилась на две части. Нет, «разделилась» — это не то слово. Будто что-то невидимое и неосязаемое покинуло летящий в бездну кусок горящей плоти и умчалось куда-то вверх, и каменный свод пещеры не был ему преградой.

Глава девятнадцатая,

в которой герои выходят из пещеры совсем не в том обличье, в котором они в нее вошли, путешествуют по Стране Зла и оказываются под стенами Черной Цитадели

Как бы там ни было, мост мы перешли. Никто более не ждал нас в темноте: ни орки, ни зомби, ни прочие исчадия ада или Темного Властелина (что, впрочем, почти одно и то же) не набросились на нас. Когда мы вступили в Усыпальницу Королей, в нас не летели тучи стрел, на нас не дышали огнем драконы и тонны камня не обрушивались на наши головы.

вернуться

73

Великолепный выстрел, должен признать, учитывая, какую невыгодную позицию занимал стрелок. Толкин был прав, эльфы являются непревзойденными мастерами лука.

вернуться

74

В этот момент он полностью оправдал свое прозвище в самом что ни на есть прямом смысле. Парил, может быть, не как Ястреб, а как воздушный шарик на ниточке, не слишком удаляясь от земли, но парил!