Только ты и я, стр. 49
— Ну а как насчет…
— Послушай, никого нет, ясно? Нет никого, кого я могла бы попросить. И я не отдам Бинга в гостиницу — он там не выживет. А куда, кстати, вы уезжаете?
Великолепно! Она что, хочет попросить их взять Бинга с собой?
Эрин ответила:
— В Венецию.
— В Венецию? Как мило. — Голос Стеллы дрожал, как вибрирующее от сильного ветра стекло.
— Послушай, я очень сожалею. Если бы мы не уезжали, то присмотрели бы за Бингом.
Ну и дела: кто бы мог пять минут назад подумать, что она скажет такое, причем на полном серьезе? Но Стелла действительно была в отчаянном положении. Ни толстый слой макияжа, ни стильный кремовый брючный костюм не могли скрыть ее эмоционального состояния: она была крайне напряжена и взбудоражена.
— Ладно. Хорошо. В общем, передай Фергусу… нет, не заморачивайся. — Глаза Стеллы заблестели от навернувшихся слез. Резко повернувшись, она быстро вышла из магазина.
Эрин наблюдала, как она села в машину, которую опрометчиво припарковала на желтом зигзаге остановки на противоположной стороне улицы. В следующее мгновение машина скакнула вперед, едва не сбив пожилую даму с клетчатой сумкой на колесиках. Затем она прыгнула назад под странным углом, заскочила на тротуар и врезалась в фонарный столб.
Эрин со всех ног бросилась к машине. Подбежав, она увидела, что Стелла раскачивается взад-вперед и стонет:
— Я не знаю, что деееелать.
— Стелла, что происходит? Расскажи.
Стелла неистово замотала головой:
— Неееет.
— Тебе нельзя ехать в таком состоянии. Ты только что врезалась в фонарный столб.
— Кто присмотрит за Бингом?
Эрин повысила голос:
— А куда ты отправляешься?
— Не в такое хорошее место, как вы. — Закрыв лицо руками, Стелла пробормотала слово, очень похожее на «гостиницу».
Боже ты мой!
— Что? Какая гостиница?
Стелла убрала руки от лица и. мрачно произнесла:
— Не в гостиницу. В госпиталь. Сегодня после полудня мне надо быть в госпитале.
— Зачем? — Эрин изумленно уставилась на нее.
— Не лезь не в свое дело. Какая тебе разница? Езжай в свою Венецию с моим мужем. Желаю тебе хорошо провести время.
— Объясни мне, зачем тебе нужно ложиться в больницу, — потребовала Эрин.
— О, ничего серьезного. У меня рак, вот и все. Будь любезна, закрой дверь.
— Что?!
— Закрой дверь. — Слезы текли по щекам Стеллы, оставляя белые полосы в ее тональном креме.
— У тебя рак? Ты серьезно?
— Серьезно. — Стелла вдруг замолчала и покачала головой. — В общем, мне надо ехать.
— Тебе нельзя управлять машиной в таком состоянии. Ты уже разбила бампер.
— Если я разобью машину, поверь мне, это не станет концом света.
— Но если ты собьешь кого-нибудь, это станет его концом. Подожди здесь. — Дабы быть уверенной, что Стелла никуда не уедет, Эрин вытащила ключи из замка зажигания. — Я тебя отвезу. Дай мне две минуты, чтобы закрыть магазин.
Глава 36
Слава Богу, у машины был «автомат», в противном случае Эрин дала бы такого же «козла», как и Стелла. Пока они ехали по Роксборо, Эрин в голову пришла одна мысль: вполне возможно, что Стелла лжет. А что, если это ловушка, ее завлекут в дом Стеллы…
Только она знала, что все не так. Стелла говорит правду.
Господи, рак.
— Я чувствую себя так, будто медленно падаю со скалы, — сказала Стелла. — Наверное, я в шоке. А еще боль и спазмы. Я игнорировала их много лет. Принимала все больше болеутоляющих, пила больше вина. Я думала, что чувствую себя так ужасно потому, что у меня распался брак. Ведь это вполне веская причина, правда? Любовь причиняет боль. Ты обнаруживаешь, что твой муж встречается с другой, и начинаешь мерзко себя чувствовать. Я пошла к доктору Харрисону, чтобы он прописал мне «пилюли счастья» [22]. Так как я сильно похудела, он стал ощупывать и простукивать меня… Здесь налево, дом у второго фонарного столба, с зеленой дверью.
Стеллу прорвало, и она напоминала незакрывающийся кран. Эрин остановилась у тротуара, и они вылезли из машины.
— А потом он сказал, что на всякий случай надо сделать томографию, ну я ее и сделала в понедельник, чтобы он отвязался. Сегодня я опять пришла к доктору Харрисону в надежде, что он наконец-то выпишет мне прозак, и он мне все выложил. Сказал, что у меня рак. Это же какая-то бессмыслица, правда? Такого не могло случиться со мной. — У нее так дрожали руки, что она не могла вставить ключ в замок. — Я все жду, что вот сейчас проснусь и все будет нормально. Рак — это плохо, но то, что ты здесь, входишь в мой дом, еще более нереально.
— Дай мне. — Забрав у нее ключ, Эрин отперла дверь и пропустила Стеллу вперед.
Стелла истерически всхлипнула, когда увидела Бинга. При каждом шаге его длинное, покрытое серо-голубой шерстью тело по-змеиному изгибалось. Подхватив его на руки, Стелла разрыдалась, а Бинг устремил равнодушный взгляд зеленых глаз на Эрин, как бы спрашивая: «Ну что еще?»
Таковы все кошки. Без сомнения, Бинг терпел внимание хозяйки и гадал, что будет к чаю.
Час спустя, когда необходимые вещи были собраны, они выехали в больницу. М-да, а она еще составляла списки, чтобы держать под контролем ситуацию, думала Эрин.
Стелла вдруг проговорила:
— Я боюсь. Ужасно. Это нормально, что мне страшно?
— Любой бы боялся. Это нормально.
— Хочу к маме.
— А где она? Позвони ей.
— Она умерла. — Стелла вытерла глаза. — Но я все равно хочу к ней.
О Боже. У Эрин в горле встал комок.
— Этого не должно было произойти, понимаешь? Я не хочу, чтобы у меня был рак. Я хочу ребенка.
Испытывая полнейшую безнадежность, Эрин сказала:
— Тысячи людей болеют раком и побеждают его. Потом ты сможешь родить ребенка. Современными методами можно вылечить практически все!
— Кто будет присматривать за Бингом? Он будет меня искать.
— Я что-нибудь придумаю, обещаю. — Они доехали до больницы. Следуя по указателям, Эрин добралась до входа в нужное отделение, остановила машину и смущенно произнесла: — Ну все, приехали.
Стелла посмотрелась в зеркало заднего вида и платком стерла следы потекшей туши. Затем, повернувшись к Эрин, она еще более смущенно попросила:
— Сходи со мной, а? Я не хочу проходить через все это одна.
В больнице на Эрин нахлынули тысячи воспоминаний, и только малая их часть была счастливой. Когда у матери случился первый удар, она практически жила в палате и спала в кресле. Потом жизнь превратилась в бесконечную череду визитов в центр послеинсультной реабилитации, в отделение физиотерапии, в амбулаторное отделение. Долгие часы ожидания и отчаянных усилий выглядеть бодрой и веселой, когда ничего не давало оснований для веселья. Бесчисленные попытки вести одностороннюю беседу, когда все темы беседы исчерпаны. Потертые журналы, вонь мочи, другие пациенты, возмущающиеся тем, что в узком коридоре им преграждает путь пациент, передвигающийся со скоростью улитки на «ходунках», въедающийся запах дезинфекции и переваренные овощи…
Когда мать Эрин умерла, это означало, что хотя бы бесконечным посещениям больницы пришел конец. Эрин была бы счастлива больше никогда не видеть это заведение.
И все же. Сейчас другая палата, другой персонал, другие пациенты. Только стулья остались теми же. Эрин села на один — из штампованной пластмассы, ярко-оранжевый, такой неудобный, что на нем немеет попа, — а Стелла принялась раскладывать вещи. В палату заглянула медсестра и стала переносить информацию из карты Стеллы в информационный листок.
— Вероисповедание?
— Никакого, — ответила Стелла.
— Ясно. Тогда напишем К вместо А [23]? — Ей потребовалось тридцать секунд, чтобы написать это. — Кто ваши ближайшие родственники?
Стелла сосредоточенно сворачивала в трубочку и разворачивала край больничной простыни. Судя по виду, она изо всех сил боролась с подступающими слезами.