Дом скитальцев, стр. 50

– Ах и ах, страшно!.. – вздохнула Ник.

В темноте Тачч спросила полным голосом, с горькой насмешкой:

– Боишься, монтажница? Здесь все настоящее – и тьма и смерть…

– Да перестаньте вы! Почему он не атакует? – спросил Глор.

– Большой или уходит сразу, или нападает, – сказала охотница.

– Этот не уходит.

Глор, который тоже трусил, внезапно брякнул:

– Нападает всегда, как носорог.

И сжался. Слова «носорог» в здешнем языке не было – Севка образовал его, как в русском, из «носа» и «рога». Он сжался, но сейчас же понял – перед лицом настоящей смерти никто не расслышит его обмолвки. Достаточно ведь одного ударами их тела уйдут на дно, и никого не будет рядом, чтобы спасти Мыслящих…

Тачч подхватила с лихорадочным весельем:

– Не носорог, а таранонос, так будет верней, монтажник Глор… Он пошел! Сейчас вы увидите тараноноса!

Сумун рявкнул так, что бот качнулся. Вспыхнул прожектор. В его ослепительном желтом луче мелькнуло тело – плоское, как кинжал, если на него смотреть с острия. Глор успел заметить две яркие точки – глаза. Кинжал вильнул и ушел из луча. На щитке водителя мигал багровый огонек – пушка на взводе. Бот вертелся в воде. Тачч встречала прожектором каждую атаку сумуна, а зверь уходил от луча в темноту, носился вокруг по вытянутым, кометным орбитам. Зажатый креслом, Глор не мог шевельнуть головой. Бот стоял в воде вертикально, когда сумун второй раз попал в луч – в сотне шагов прожекторами сверкнули глаза. Грохнула пушка. Унесясь куда-то вбок, охотники видели, как навстречу стремительно растущим глазам сумуна мчался черный хвостатый снаряд. Затем все исчезло. Волна закружила судно – невредимый зверь пронесся вблизи, разрывая воду гигантскими ластами. Отдача отбросила бот и спасла экипаж.

Он слишком много весил, сумун. С разгона его протащило на сотню метров вниз, на это ушло пять секунд – долгое время, когда речь идет о жизни. Тачч успела развернуться, схватить голову сумуна в луч и нажать педаль спуска. И снаряд пошел вниз, как бурав, по стержню луча. Пошел в то место, где спустя полсекунды оказалась передняя треть туловища сумуна, и туда ударил хвостатый снаряд. Проломил панцирь, вошел глубоко, как нужно, и взорвался. И, тщательно прицелившись в огромную треугольную голову, Тачч послала последний, третий снаряд из магазина.

А зачем?

Пылали все прожекторы. Странные тени кружили за границей освещенного конуса – огромные и крошечные, стремительные и почти неподвижные. Трупоеды. Их добыча опускалась на дно. Сумун был мертв. Передняя пара ластов, судорожно подергиваясь, втягивалась под панцирь. Две остальные еще работали, продолжая разворот, прерванный ударом снаряда. Тело рыскало, как корабль, потерявший управление. Выписывало петли. Неуклонно, с каждым витком, опускалось ко дну. За ним, раскачиваясь в водоворотах, шел бот. Сумун был чудовищно огромен – голова втрое длинней суденышка. Да, такая добыча сделала бы честь любому охотнику…

Низкий, гудящий рев пронизывал воду. Зверь был мертв, но какой-то нерв, включающий сигнал атаки, еще жил. У-у-рр… У-рр… – ревело в ледяной воде. Сумун опускался, и бот как зачарованный шел за ним.

Глор стал готовить буксир – обычно добытых сумунов вытаскивают наверх и кинографируют рядом с ботом. Тачч остановила его:

– Зачем? Дело сделано…

«Тем лучше», – подумал Севка. Зверь был поразительно похож на земного жука-плавунца. Он был в тысячу раз больше и, значит, в миллиард раз тяжелее, но плоское бронированное тело, шесть ног-ластов, голова, сросшаяся с туловищем, и гладкие, идеально обтекаемые линии тела – все было как у плавунца. И еще челюсти, изогнутые, металлически-синие, как сабли великана. Даже глаза были как у земного насекомого – сложные, из многих тысяч простых глазок каждый… Странно, жутко было Машке и Севке. Это чудовищное существо, лишенное страха, и равнодушно-злобная монтажница Тачч, убившая его неизвестно зачем. Действительно, зачем? Выследила, подманила, атаковала, едва не погибнув сама, и проводила на дно, и зачем-то отогнала трупоедов, и теперь смотрела на него с надменной скукой… Глор показал на нее глазами и прошептал:

– Кажется, Ник, я начинаю тебя понимать.

На обратном пути Тачч и Ник, которая прекрасно владела собой, говорили о работе. Обсуждали настройку большого реактора – на эту тему монтажники высшего класса могли говорить до бесконечности. Они спорили, а Глор вспоминал, что известно о сумунах. Самый крупный зверь на планете и, наверно, самый древний. Но древностями здесь не интересуются. Живет сумун очень долго – неизвестно сколько, – этим также никто не интересуется. Разрешено неограниченное уничтожение, ибо зверь нападает на субмарины. Все погибшие субмарины приписываются сумунам. Скорость при атаке – около ста двадцати километров в час. Пожалуй, все. Подозрительно мало. О черепахах наба известно во много раз больше.

«Ну, мало знаем о сумунах, – думал Глор, – и это вовсе не подозрительно. Здесь фактически нет биологов, а врачи занимаются только пересадками сознания. Медицина и биология нам без надобности, – ядовито подумал он. – Подсаженные сознания вылечивают свои тела без всякой медицины и биологии… Но почему я начал думать об этом? А! Тачч всадила второй снаряд в голову. Так расправляются с балогами, когда хотят, чтобы разум погиб вместе с телом.

Ты становишься подозрительным, – предупредил себя Глор. – Не думаешь же ты, что у сумуна было сознание балога, как у Нурры! Кто рискнет подплыть к сумуну с «посредником» и зачем?»

Он отбросил эту бесполезную мысль. В сущности, ему приходилось теперь передумывать заново все, что он знал о народе Пути. Ему было не до сумунов.

Его спутницы тем временем болтали о том о сем. Госпожа Тачч рассказала о новом, только что появившемся в продаже ботике для подводной охоты – «Повелителе ураганов». Глор прислушался. Новый тип ботика, оказывается, был неуязвим для сумунов. И удары о скалы ему нипочем. Но дорого, дорого… Госпожа Ник держалась безукоризненно, выглядела спокойной и доброжелательной. «Молодец», – подумал Глор. И исподволь ввернул свое, задуманное, пригласил Тачч в гости: «Вместе посидим с модельками, то да се…»

Они расстались очень довольные друг другом. Разошлись по своим виноградинам, а там – по антигравитационным кабинам. Как все космические инженеры, монтажники не могли подолгу находиться в нормальном поле тяготения – начинало ломить суставы, путались мысли. Глор едва добрался до своей кабинки, бросился в антигравитационный гамак и долго перекладывался с боку на бок, пока ломота не ушла из костей. Тогда он погрузился в спокойную, ясную неподвижность, заменяющую балогам сон.

Опять приглашение

Его поднял браслет. Часовой – у входа в коридор – предупреждал: «Гость к господам монтажникам, помещение 7-17!» Глор вскочил, поспешно натянул перчатки. Ник открыла дверь. Брякнуло оружие. Через порог переступил – нет, перепорхнул – незнакомый офицер в форме Космической Охраны, в парадном комбинезоне с золочеными изображениями лаби-лаби на портупее.

– Во имя Пути! Девять раз по девять извинений, госпожа Ник, господин Глор! Представляюсь: Клагг, заместитель начальника личной охраны его предусмотрительности командора Пути Джала Восьмого..

Он отсалютовал, подпрыгнув от избытка вежливости. Его лицо слабоумного ангела сияло.

– Польщены, – сказал Глор. – Прошу вас, мы рады…

Офицер просиял еще ослепительней и шепнул:

– К вам личное поручение его предусмотрительности…

Они растерянно присели. Они ожидали чего угодно, только не этого. А Клагг вытянулся и заговорил официально:

– Его предусмотрительность, будучи довольны вашим, господин Глор, сын Тавик, поведением при известном вам вчерашнем случае… – Он сделал паузу.

– И отдавая должное мастерству вашей подруги, госпожи Ник, дочери Род, приглашает вас обоих на орбитальный монтаж в Главном доке. Что прикажете передать его предусмотрительности?