Великие загадки мира искусства. 100 историй о шедеврах мирового искусства, стр. 71

Ясно, что, прознав про скандальный показ, Париж решил хотя бы прочесть пьесу. Понятно, что она не была опубликована, но с нее стали делать списки. Монологи учили наизусть! Стало хорошим тоном произносить их в гостиных. И опять трагический парадокс – это же были аристократические гостиные! Эти странные люди словно накликали на себя будущие бедствия.

Когда же «Фигаро» поставили, наконец, в «Комеди Франсез», премьера 27 апреля 1784 года стала общественным событием. Только этому обществу сразу же был дан явный знак Беды. На премьере толпа полезла в двери театра, едва их распахнули. Троих зрителей задавили в давке. Потом через этот окровавленный вход прошли остальные. И так уж вышло, что многие дамы сидели на спектакле с подолами платьев, а господа с рукавами камзолов, испачканными в крови. Но это не помешало зрелищу и его невероятному успеху!..

Зал был полон высшей знатью. Блистали бриллианты, струились шелка и бархат. Со всех мест раздавались восторги, смех радость. Как потом написал Пушкин: «Бомарше влечет на сцену, раздевает донага и терзает все, что еще почитается неприкосновенным. Старая монархия хохочет и рукоплещет. Общество созрело для саморазрушения». Так и было! Сидящие в зале женщины, сверкающие драгоценностями, и мужчины в роскошных камзолах отлично понимали, что их рафинированное общество уже катится в пропасть, а сами они смеются и рукоплещут этому разрушению, которое происходило на их глазах. Вот только самым мистическим образом их глаза словно закрыла пелена. Интересно, забавно, хотя бы еще капельку удовольствия! – вот чего они желали в последние годы своей жизни. «Никогда бы не подумала, что это так забавно – смотреть, как тебя вешают заочно!» – сострила актриса Гимар. Ах, какой пророческой оказалась шутка. И не только для множества зрителей, погибших на гильотине революции, но и для самой Гимар. Как актрису королевского театра, ее тоже казнили.

Словом, пьеса изначально явилась символом разрушения. И не этот ли разрушительный потенциал оживал в ее последующих постановках?

Ваш выход, господин призрак!

Эта таинственная история – одна из самых загадочных в истории театра и даже в мировой истории. Произошла она во времена Великой французской буржуазной революции, когда люди, попавшие в водоворот событий, во всем готовы были видеть тайные знаки и загадочные составляющие. Но эта тайна и спустя века будоражит умы.

Свержение французского короля Людовика XVI произвело гнетущее впечатление на всю европейскую монархию. 3 августа 1792 года мэр Парижа гражданин Петийон потребовал от Законодательного собрания упразднения королевской власти. Но у Людовика нашлись защитники вовне. Коалиция Автрии и Пруссии под руководством прусского короля Фридриха-Вильгельма II начала совместные действия. 80-тысячная прусско-австрийская армия вторглась на территорию Франции. Союзники не сомневались, что сумеют быстро восстановить монархию, ведь прусские войска блестяще обучены и на их стороне лучшие французские офицеры, не принявшие революции. Под командованием опытного вояки, герцога Брауншвейгского, союзнические войска быстро продвигались к Парижу и уже 2 сентября заняли стратегически важный город Верден.

Французы мало что могли противопоставить отлично обученным войскам: у них шли собственные внутренние распри, к тому же не было необходимого продовольствия для армии. Уже к 15 сентября ставка прусской армии получила приказ о наступлении на Париж. 20-го числа герцог Брауншвейгский дал бой у села Вальми. Парижане с ужасом ждали броска на столицу, но союзнические войска вдруг остановились и… отступили. Затем и вовсе повернули к границе и покинули территорию Франции.

Что тут началось! Герцога Брауншвейгского обвинили в предательстве интересов и государственной измене. Однако он во всеуслышание заявил: приказ об отступлении отдал сам король Пруссии Фридрих-Вильгельм II. Этому не поверили – поползли слухи о том, что герцога подкупили французы, передав ему бриллианты короны, чтобы он повернул назад. Король Фридрих-Вильгельм, естественно, не счел нужным объясняться. Словом, восстановление монархии не состоялось. А ведь если бы не нелепое отступление, мировая история могла бы повернуться иначе…

Загадка этого отступления раскрылась только после смерти Фридриха-Вильгельма II. Надо сказать, что сей монарх не снискал особого уважения и любви подданных. А вот его предшественник и родной дядя Фридрих II (1712–1786) заслуженно получил имя Великий. Ну а Фридрих-Вильгельм вошел в историю как «баловень» и «любитель увеселений» – именно так называл его великий дядюшка. Действительно, Фридрих-Вильгельм обожал всяческие празднества, балы и маскарады. Он охотно привечал при дворе гадалок и оккультистов, верил в сверхъестественное и устраивал магические сеансы для общения с духами. Взойдя после дяди на престол, он возвел личность Фридриха Великого в своеобразный культ. Да он и войну против Франции начал, пытаясь подражать военным победам дядюшки. Однако война не задалась. В 1797 году появились мемуары прусского придворного – барона Лихтенау, в которых прозвучала вообще невероятная версия о причинах отступления.

Лихтенау рассказал, что, войдя с войсками в Верден, король Фридрих-Вильгельм II решил устроить в одном из старинных замков бал для своих офицеров и французских монархистов. Ввиду побед – нынешних и грядущих – настроение у всех было приподнятое, вино лилось рекой, разгоряченным умам уже грезилось вступление в Париж. И вот когда праздник был в разгаре, к Фридриху-Вильгельму подошел ничем не примечательный человек в черном камзоле. Почтительно склонив голову, он прошептал пару слов в монаршее ухо. Король вздрогнул – это был тайный пароль ордена розенкрейцеров, к которому, по семейной традиции, принадлежал и он сам, и его дядя Фридрих Великий. И вот теперь, на балу в Вердене, прозвучал тайный пароль-зов.

Король покинул пирующий зал и пошел за незнакомцем. Тот петлял по коридорам замка, пока, наконец, не открыл дверь в небольшую комнату. Она тонула в полумраке, поскольку свет шел только от разожженного камина. Но, несмотря на пылавшие дрова, в комнате было холодно, как в склепе. Король недовольно и опасливо повертел головой – куда его завели, уж не в ловушку ли?! Но тут из темноты выступила чем-то неуловимо знакомая фигура в черном, и гулкий голос, словно звучащий из иного мира, властно проговорил: «Приветствую тебя, племянник!»

Король в ужасе прирос к полу. Да перед ним призрак покойного дяди – Фридриха Великого! Даже в полутьме ясно различались характерные черты знакомого лица, тонкий и длинный нос, присущий роду Гогенцоллернов, худые скулы, пронзительный взгляд. И голос – характерный хриплый голос, который ни с каким другим не спутаешь! К тому же – до ужаса знакомый жест, которым Фридрих Великий поправлял треуголку и при жизни, и сейчас… после смерти?!

«Я вижу, ты узнал меня! – проговорил призрак покойного императора. – А значит, сделаешь, как прикажу. Эта война не нужна Пруссии. В нее втянули тебя французские роялисты. И все, что происходит, выгодно только Франции. Если ты немедленно не прекратишь войну, именно эта страна станет великой державой, а не наша Пруссия». – «Но…» – попробовал заикнуться протрезвевший от ужаса Фридрих-Вильгельм. «Никаких но! – в ярости закричал призрак. – Мне видней – я провижу будущее из Горнего мира! Во имя будущей великой Пруссии ты должен остановить войну немедленно!»

Огонь в камине вспыхнул каким-то инфернальным светом и потух. Комната погрузилась в темноту. Призрак, застонав, ушел в свой мир. А у Фридриха-Вильгельма застучали зубы. На ватных ногах он выбрался в коридор. Наутро герцог Брауншвейгский получил королевский приказ об отступлении. И армия союзников отошла за Рейн.

Итак, призрак решил судьбу войны и французской монархии, а с ней заодно и будущих монархий Европы. Но история содержала множество загадок. И главная: отчего вдруг император Фридрих Великий (хоть и с того света) вступился за революцию? Странное предпочтение для бывшего монарха… Во всей этой мистической странности усомнился уже в XIX веке известный французский историк Жорж Ленотр. Он начал собственное расследование. Однако изыскание привело его к еще более поразительному результату.