Черная тропа, стр. 36
В громадной машине германских спецслужб имелось очень много пересекающихся ниточек… по которым даже самая секретная информация частенько становилась известной и тем, от кого её пытались скрыть. Не по злому умыслу, разумеется — для этого имелись и другие соображения. Секретность, например… или оперативная необходимость. Ну, скажите на милость, кому и зачем надо расстраивать уважаемого криминальдиректора доктора Карла Баума известиями о том, что один из его сотрудников — агент иностранной разведки? Правильно, незачем. Мало ли как он может среагировать на такие известия? Допустит ещё, не дай Бог, какую-нибудь ошибку — да хоть и пристрелит этого сотрудника прямо у себя в кабинете! Нет — не надо отвлекать таких людей. И расстраивать их подобными «новостями» не нужно. В конце концов, есть и специальные люди, которым по должности положено такими вопросами ведать — пусть они и работают. И не отвлекают серьёзных руководителей от их важных дел. И в самом деле — агент-то ведь не у него из стола секретные документы ворует, так?
Так.
Свои прямые обязанности исполняет?
Образцово даже, можно и так сказать.
Вот пусть и дальше исполняет…
А уж за тем, чтобы он не только не навредил интересам рейха, но и некоторым, так сказать, образом их защитил — об этом-то мы и позаботимся…
В теории-то оно так и обстоит.
В теории.
А на практике — и здесь, и там случаются всякие отклонения… увы, даже и у дисциплинированных немцев.
Слаб человек.
И — что самое неприятное, не всегда умеет свои слабости скрывать. Иногда они становятся явными — и умный сотрудник может не только их заметить, но и сыграть на таковых…
Кто-то любит выпивку, кто-то — еду.
Некоторые — женщин.
И — очень многие любят деньги. Так, что даже позволяют себе некоторые отступления от правил, стремясь заработать (или получить иными способами) их побольше. Нет, против заработка — честного и открытого, никто, разумеется, не возражает! Другое дело, когда в ход идут иные способы, не всегда, между прочим, законные…
Можно, разумеется, такого человека снять с должности. И отдать под суд.
Можно, но — нужно ли?
Свой ведь… истинный ариец. Только оступившийся.
Вот и подскажем мы ему — неправильно ты, партайгеноссе, себя ведёшь! Нехорошо!
Но мы — из чистого человеколюбия (кто не понял) тебе поможем — не сдадим твоим же коллегам из соседнего подразделения. Совершим, так сказать, служебное нарушение.
Но и ты, друг милый, уж не останься, будь любезен, в долгу.
Мы тебя шпионить, разумеется, не призываем, но некоторые интересные новости — ты же можешь нам рассказывать? Так, чтобы только на пользу общему делу?
Можешь?
Ну и славно!
А бумажку эту, что ты так неразумно написал — мы порвём. Прямо перед твоими глазами — на мелкие кусочки! Даже и их спичкою подожжем — видишь, как горит?
Хорошо?
Нам не жалко — для хорошего человека-то!
(Все равно ведь фотокопия есть…)
Вот так и «утекла» информация о выявленном «пианисте» из абвера…
Хорошо хоть не противнику — к своим, в СД.
И попала не куда-нибудь — а прямо к руководству. Не к рейхсфюреру, разумеется, но тоже… достаточно высоко. Словом — куда и нужно.
Два дня спустя
В кабинете рейхсфюрера
— Ну что ж, доктор, — кивнул на лежащий перед ним документ Гиммлер. — Старый лис оказался на высоте и своё мастерство не растерял!
— Не удивительно — имея такой источник!
— Надо отдать ему должное, русского он обработал весьма эффективно. Результаты говорят сами за себя. Наша задумка оказалась верной — Советы действительно активно используют старые кадры, наплевав, в данном случае, на все идеологические разногласия. Раз уж привлекли к работе такого авантюриста, как этот Харон!
— Смею заметить, рейхсфюрер, что уж кем-кем, а авантюристом — я его не называл бы! Очень опытный и умелый профессионал…
— Угу! Так легко пошедший на контакт? Да его прямо корежит при одном упоминании об Англии! Он всё ещё ведет свою личную вендетту! Прямо-таки средневековье какое-то… И кстати, доктор! — Гиммлер даже приподнялся в кресле.
— Слушаю вас, рейхсфюрер!
— А ведь и этот… пациент профессора… в данном ключе его ведь не расспрашивали?
— Простите?
— Ну, о его отношении к англичанам и их союзникам?
— Насколько я знаю — нет.
— А напрасно! Это может кое-что нам дать!
— Я немедленно проинформирую профессора!
— Разумеется. А я, в свою очередь, позабочусь о том, чтобы этот русский авантюрист не слишком-то задержался у адмирала. Тот своё получил — и хватит! Прочие сливки снимем уже мы — задание-то исходило именно от нас!
…В доверительной беседе подполковник крайне негативно высказывался о Великобритании и САСШ. В оценке этих государств позволял себе даже нецензурные эпитеты. По его словам, в прошлом он имел негативный опыт общения со структурами указанных государств…
Где-то в лесу
Они снова тянут какую-то канитель… Холечек отвечает односложно, надо думать, опасается медсестры, которая теперь практически никогда не оставляет нас наедине. Демина он мне так и не показал, говорит — пока это сделать трудно.
Странное дело, он сидит у меня подолгу — беседует обо всяких пустяках. У него что — другой работы нет, я тут единственный пациент?
Два дня разговор крутился вокруг Англии и Штатов. Они что — у него козу украли? Не любит Холечек их… Странно! Чехи, насколько мне память не изменяет, на островитян, в свое время, только что не молились! А он на них прямо-таки ядом брызжет!
Ну что ж, не стану его разочаровывать, подыграю. Тем паче, что и у меня никаких причин любить эти страны нет — не за что. А вот не любить — предостаточно. Правда, откровенно сказать, я и чехов-то не люблю… но доктору это говорить не станем.
Так и ответил. Доктор аж расплылся от удовольствия — нашел единомышленника! Подобрел, кофе предложил…
Фиговый, кстати, кофе. Вкуса никакого — эрзац. Они, насколько я помню, его тогда из желудей делали, вот и результат.
Точно — он тут не на первых ролях.
Но, с этой точки зрения, совершенно непонятно очень многое.
Дано — не самая важная фигура в этом доме.
Не немец.
Стало быть — уже не совсем человек. С точки зрения истинного арийца, разумеется.
Да, специалист — но ту же медсестру послать подальше не может. Не по зубам…
Однако — меня тут до сих пор держат. И пресловутое ГФП никак свой интерес не обозначает. А вот это — уже странно!
Не та это структура, чтобы кота за хвост тянуть — там парни хваткие.
Вывод — да врут все эти деятели!
У них тут свои пляски-попрыгушки, и никакое ГФП здесь и рядом не стояло. И доктор этот дурака валяет неспроста — у него роль такая. Вот не протяни он несколько дней после нашего разговора… что-то и могло бы пройти. А так… успел я всё обдумать, хвост к носу прикинуть — врет он! Не стыкуется тут многое…
Однако же поутру меня повели — уже не повезли, на прогулку. Теперь я туда своими ножками топаю, оттого и ещё один «медбратан» на горизонте маячит. Нет, парни, может, вы и спецы в каких-то там своих премудростях, но вот столь явно демонстрировать клиенту своё недоверие — это, ребятки, перебор… тут и слепой заметит что-то неладное.
И вот на этой прогулке я и столкнулся с Деминым. Он по-прежнему на коляске, и прятать от меня его нынче не стали.
А подойти дадут?
Сопровождавшая его медсестра зачем-то подходит к моей, и они там о чем-то своём негромко разговаривают.
Если мои догадки верны (а я не вижу, отчего бы им и не быть верными), то мешать мне не станут… Рискнем!
Два шага — и я около него.
Лейтенант спит.
Дремлет, скорее — веки подрагивают.