Удача любит рыжих. (Трилогия), стр. 139

В окно вдруг постучались — так решительно и по-хозяйски, как это умеют только работники гарпочты, а в народе — Летучего Приказа. Честное слово, я бы ничуть не удивилась, увидав там пресловутого амура с композитным эльфийским луком, но, хвала богам, его там не имелось, а имелась обыкновеннейшая гарпия. Скрестив руки на груди и сложив крылья, она хмуро наблюдала за тем, как я торопливо сдираю с рам наклеенные по осени полоски.

— Яльга Ясица? — скрипучим голосом осведомилась гарпия, когда я, не содрав и половины, мощным рывком распахнула окно.

Я кивнула и, отвернув воротник, продемонстрировала медную пластинку, нашитую с внутренней стороны. Посланница по-птичьи, левым глазом, сверилась с вычеканенной рунической надписью.

— Вам посылка, — каркнула она. Извлекла из поясной сумы квитанцию, аккуратно расчерченную на графы: — Распишитесь.

Пробежав квитанцию глазами, я отошла к столу и, свинтив с чернильницы крышку, расписалась. Гарпия, нагнув голову набок, наблюдала за моими движениями; черные глаза ее блестели не по-человечески и не по-птичьи, а твердым каменным блеском.

— Вот. — Я протянула квитанцию.

Гарпия придирчиво осмотрела роспись, потом убрала документ обратно, аккуратно сложив его пополам. Как будто не замечая моего нетерпения — не часто, знаете ли, приходят посылки с гарпочтой! — она извлекла из другого кармана небольшую коробочку и вручила ее мне.

— Спасибо… — чуть растерянно поблагодарила я, недоуменно рассматривая коробочку.

Гарпия, развернувшись ко мне профилем, смерила меня пристальным твердым взглядом.

— Всех благ! — решительно кивнула она и, тяжело оттолкнувшись от подоконника, камнем рухнула вниз.

Я невольно выглянула за окно, но посланница уже встала на крыло и, не обращая внимания на ветер, полетела куда-то на восток. Вскоре она уже скрылась за Астрономической башней.

Проводив ее взглядом, я вновь посмотрела на коробочку. Полин, давным-давно повесившая рамочку, любопытным призраком маячила за моим плечом.

— Яльга, что это такое? — почему-то шепотом спросила она. — Духи, что ли? А от кого?

— От герцога Ривендейла, — отмахнулась я. И добавила, выждав, пока изумление в глазах соседки не достигнет апогея: — Старшего.

— Ну тебя! — обиделась алхимичка. Видно, на такую связь не хватало даже ее богатого воображения.

Я повертела коробочку в руках. Отчасти мной двигало желание найти какую-нибудь примету, способную указать мне отправителя посылки; отчасти же я просто растягивала удовольствие, заодно и пытаясь укротить собственное любопытство.

— Ну Яльга же! — не выдержала Полин. — Открывай!

Поддев ногтями картонный клапан, я открыла коробочку и запустила внутрь пальцы. Бока у подарка были круглые и гладкие чтобы вытащить его наружу, мне пришлось приложить немало усилий. Это оказался хрустальный флакон размером где-то с мою ладонь. Стенки его были прозрачными, а внутри плескалась голубоватая, чуть светящаяся жидкость.

— Духи, — замирающим голосом констатировала Полин. — От поклонника… Яльга, глянь, там записки нет?

Я глянула. Записка была — кусочек пергамента, сложенный вчетверо. Развернув его, я подивилась качеству выделки и только потом сообразила, что держу в руках не пергамент, а бумагу — настоящую эльфийскую бумагу, один лист которой стоит не меньше десяти золотых монет. Слегка потрясенная этим фактом, я всмотрелась в сам текст записки — несколько строчек, написанных торопливым и крайне неразборчивым почерком.

«Яльге Ясице, факультет боевых чар. Кому, как не ратному магу, знать цену звуку?»

И подпись: «Л. В».

Руна «В» — точнее, «V», потому что подпись была эльфийская, — размашистым очертанием больше всего походила на чайку, на черный крылатый силуэт, стремительно летящий над морем.

Ларисса-Чайка. Птица из Златолиста.

— А «В»-то тут при чем? — ляпнула я первое, что пришло мне в голову.

Алхимичка посмотрела на меня как на умственно неполноценную.

— Она же аунд Велле, — наконец ответила Полин.

«Знать цену звуку»… Эльфы, они эльфы и есть — даже лучшие из них подвержены слабостям. В частности, ни один Перворожденный не может обойтись без того, чтобы хоть немножко, но поговорить загадками.

Ладно, сейчас проверим, что это здесь за звук… Я взяла флакон в руки, собираясь выдернуть пробку, но пробки не нашлось, горлышко было запаяно наглухо. Любопытная Полин сопела над ухом; повертев бутылочку и так и сяк, я встряхнула ее, надеясь хоть так извлечь обещанные звуки.

Похоже, я выбрала верный путь. Жидкость плеснула на стенки, наливаясь голубым, и несколько легких звуков, тонких, как аромат вербены, растаяли в воздухе. Секунды три после этого было тихо; мы вслушивались, пытаясь разобрать хотя бы отзвуки умолкнувшей мелодии. Потом я встряхнула флакон еще раз, немножко резче и под другим углом.

Жидкость плеснула на этот раз чуть выше, принимая сине-зеленый морской цвет. На секунду мне почудилось, что она складывается в крошечную волну, на загибающемся гребне которой пенятся белесоватые барашки… И звуки, конечно, тоже были другими: сильнее и ниже, они слились в один короткий всплеск — наверное, именно так бог моря в минуту бури трубит в свой рог.

— Здорово… — восхищенно пробормотала Полин.

— О как, — нравоучительно сказала я, убирая флакон на место. — Интересно, а магические свойства у этой фляжки есть?

— Да наверняка! — фыркнула алхимичка, удивительно легко переходившая от любого настроения к обыкновенному жизнерадостному. — Как там было в книжке? — Девица пакостно хихикнула и процитировала классический эльфийский роман: — «А тебе, Яльга Ясица, я дарю свет нашей любимой звезды»… — Тут Полин прервалась и с визгом отпрыгнула в сторону, потому что я-таки дотянулась до подушки. Название любимой звезды утонуло в негодующем вопле, но я все-таки разобрала, что оно было длинное, сложное и, разумеется, очень эльфийское. Заканчивалось, по крайней мере, на традиционное «эль» — а еще очень похоже на «крендель»… интересно, это Полин с двухнедельной диеты так тянет на гастрономическую тематику?

— «Светом нетленным будет она озарять твой путь в бесконечность!» — все-таки досказала соседка, выскакивая за дверь. Предусмотрительно, если учесть, что я уже слевитировала подушку обратно.

ГЛАВА ВТОРАЯ,

в которой шуршат ценники, звенят монетки и летят ножи, а героиня находит то, чего отродясь не теряла

Цветень-месяц оправдывает свое название только в теплых широтах, где в середине весны и впрямь что-то начинает зацветать. В Лыкоморье же, как в стране северной, дикой и напрочь лишенной всякого логического мышления, в это время только-только тает снег. Да и то не весь и не всегда; хотя на высоких местах уже зеленеет трава, в низинах все еще лежат ледяные белые островки.

Но правильному адепту все это не помеха. Подобно птицам, что слышат зов весны за синими морями, в чужой земле, где и соль, говорят, исключительно сладкая, — подобно сим тварям, всякий опытный адепт учует приход весны даже сквозь зачарованные стены Академии. А весна — это вам не зима и не осень. Весна — это состояние души.

Или, по выражению магистра Буковца, массовое умопомрачение.

Учебное рвение, порядком поизрасходованное с рюеня, окончательно истаяло на теплом солнышке. Народ влюблялся, назначал свидания и писал записки — особо бдительные магистры изымали такие письма на каждом занятии, а Фенгиаруленгеддир продемонстрировал нам целую пачку подобных эпистол, накопившуюся у него за годы преподавания. Ушлый гном даже посулил, что за оригинальный текст записки, которому не найдется аналогов в его собрании, он поставит пятерку, — но тем адептам, чьи любовные письма не представляют ценности для коллекции, придется очень и очень плохо. Гномы, что с них возьмешь?

«Хорошо» пока что пришлось только одному студенту — эту историю рассказал вездесущий Хельги. Как ни странно, везунчик не был эльфом — гном Виффин с телепатического факультета вместо пылкого текста нарисовал в любовной записке подробную схему, как пройти до Царской площади, на которой он и назначал своей девушке свидание, крестиком отметив памятник Державе II. Зная характер гномских женщин, за такую лаконичность Виффину могло и прилететь.