"Солдат удачи".Тетралогия, стр. 33

— Что делать думаешь?

Медведев склонился над худеньким истощенным тельцем, погладил лоб ладонью, с трудом оторвал взгляд, переведя его на Николая.

— Удочерю. Готовь бумаги.

Подполковник вперил тяжелый взгляд в парня, потом отвернулся, молча вытащил из ящика лист пластиката.

— Хорошо подумал?

— Пиши…

— Имя?

— Има. Има Алексеевна Медведева. Семь стандартных лет…

Сухо простучали клавиши логгера, и Мыскин протянул еще теплый заполненный бланк.

Алексей спохватился:

— Да, слушай, на всякий случай, дай твой новый номер Т-фона. Я пока не знаю, куда меня загонят, так что постоянного адреса у меня нет.

— Я уже знаю. Пока ты мотался к барону — пришло предписание. Тебя оставляют на столичной планете.

— На Рамдже?

— Да. Будешь командовать тяжелым полком. Так что вот твой адрес. — Достал из стола очередной лист и протянул парню.

— Спасибо…

— Да не за что. Для чего еще нужны друзья?

— Я твой должник, Коля. Будешь в наших краях — заезжай. Всегда тебе рад.

Тот криво усмехнулся:

— Мне через месяц домой. Контракт кончается, а продлять не хотят. Так что… Армию сокращают.

— Понятно… Словом, если кто будет искать девочку — дашь мои координаты, хорошо? И это, помоги ему добраться до нас. Возьми вот, на всякий случай…

Полез в нагрудный карман, вытащил пятисотгалаксовую купюру. Мыскин, серьезно глядя в глаза парня, кивнул головой. Между тем девочка очнулась и испуганно посмотрела на землян. Алексей погладил ее по голове, удивляясь щемящему чувству нежности в своем сердце:

— Все будет хорошо, дочка. Не волнуйся. Теперь у тебя все будет хорошо…

Рассказ 13

Надежда умирает последней…

Ибо пока жив человек, есть у него НАДЕЖДА.

Письма мертвого человека

Рамдж встретил Алексея и Иму ярким солнцем. Он легко подхватил обретенную в Имперской Метрополии дочь на руки, да так и ступил вместе с ней на плиты космопорта. Их ждал глайдер, который быстро занял транспортный коридор, затем, взмыв в воздух, доставил их обоих на военную базу в окрестностях столицы. По дороге, правда, Медведев остановился у большого магазина, где девочку быстро переодели в обычную земную одежду, и так, с дочерью, парень прибыл в Штаб военной Базы. Он прошел через контрольно-пропускной пункт, держа ребенка за руку, а та с любопытством осматривалась вокруг. Ее удивляло все: непривычный дизайн зданий Базы, покрытые пластобетоном прямые, словно стрела, дорожки, указатели на незнакомом языке. Спешащие по своим делам военные не обращали на странную парочку никакого внимания. Мало ли кто прибыл служить, да еще с семьей. Это было обычной практикой после окончания войны, когда впервые наемникам разрешили отпуска на Землю. Те, кто остался служить после повального сокращения, привезли семьи на Рамдж и другие планеты Республики. Да и то, чего оставлять прозябать на захолустной, по галактическим стандартам, планете близких людей, когда есть возможность повидать не то что мир — Вселенную! Вот и высокий полковник с маленькой девочкой, ладошка которой утонула в широченной лапище офицера, не вызывал никакого удивления, мало ли куда отошла мама? Войдя в Штаб и предъявив документы, Алексей проследовал в строевую часть, где получил ордер на жилье. Офицерам его ранга и должности полагался отдельный домик, что его несказанно обрадовало, поскольку решалась самая главная проблема, где оставить дочь, пока он будет на службе. Не таскать же Иму все время с собой? Тем более что можно будет приобрести андроида-няньку. Деньги его не волновали. В Банке Звездного Объединения они были не подвержены ни войнам, ни инфляции. Более того, за время войны его счет вырос из-за процентов, поступавших на него. И это, откровенно говоря, радовало…

… — Майа дель Coy. Суд приговорил лишить вас титула, гражданства и имущества в пользу Республики. Отныне вы — обычный кандидат в граждане. Но вы не имеете права на полное гражданство Рамджа пожизненно. Рекомендуем вам покинуть территорию бывшей Имперской Метрополии в течение ближайших дней, до истечения месяца со дня вашего выхода из лагеря.

Сидящий за столом судья звякнул в гонг, припечатывая вынесенный им приговор. Девушка выпрямилась и гордой походкой урожденной аристократки вышла из канцелярии. Она отсидела в лагере военнопленных почти полгода, пока, наконец, неповоротливая бюрократическая машина Республики не добралась до ее бумаг. После того убийства землянина ей удалось перебраться в пределы Империи и баронесса продолжила войну до последнего дня, пока не пришел последний указ Императора — сложить оружие войскам во избежание полного истребления аристократии. Этим же указом он лишал званий и титулов тех, кто не стал сражаться за Родину. После этого обращения Великий покончил с собой на глазах всех смотрящих эту сцену миллионов и миллионов подданных Империи… Потом было сообщение, что и принцесса последовала примеру отца…

Она вышла из обтянутых нанонитями ворот лагеря и, взглянув на ряды бараков, набитых заключенными, плюнула в их сторону, в знак презрения. Тончайшие волокна справлялись с функцией ограды лучших любых других приспособлений. Девушка не раз видела, как случайная птица, наткнувшись на невидимую нить превращается в кучку окровавленного фарша. Толщина в одну молекулу не имела преград на своем пути…

Куда ей идти? Впрочем, это хорошо, что ее перевели в этот лагерь на бывшую столичную планету Сюзитии. Недалеко от города усадьба ее родителей, и она решительно зашагала прочь от проклятого не раз места заключения…

Алексей сидел в приемной, ожидая, когда появится командующий Базой Последнего Рубежа, как ему с гордостью сообщил дежурный офицер. Так ее назвали потому, что все земляне дрались бы здесь до последнего солдата, защищая Республику, удайся Империи нападение. Има немного задремала, чинно сидя рядом с ним на мягком удобном диване, когда по ковровой дорожке быстро прошагали двое: оба невысокие. Только первый — щуплый, худенький, но видно, что жилистый мужчина с хохолком на голове. Второй офицер — тоже низенький, но тучный, сверкающий синими глазами. При виде сидящего парня, на коленях которого покоилась светловолосая головка девочки, оба остановились как вкопанные, и тот, что с хохолком, на цыпочках осторожно приблизился к Медведеву:

— Дочка? — прошептал он. И тут Алексей узнал Верховного Главнокомандующего, Александра Васильевича Суворова.

— Так точно, ваше превосходительство!

— Не шуми, ребенка разбудишь! И сиди, не дергайся, словно уж на вилах. Фамилия?

— Медведев, полковник Медведев.

— А, тот самый, что их станцию уничтожил? Наслышан.

И обратился ко второму офицеру:

— Вот видишь, Михайла Илларионович, герой!

Затем вновь обернулся к Алексею:

— Дочка твоя?

— Моя.

— Наверное, мама у нее красивая.

Лицо Имы во сне стало совсем беззащитным, и парень ласково провел по голове девочки ладонью.

— Не знаю, ваше превосходительство. Не видел.

— Как так?! — удивился Кутузов, невольно повысив голос.

От его громкого восклицания девочка проснулась и широко распахнула свои фиолетовые, еще недоумевающие ото сна глаза. Тут качнулся назад и Суворов:

— Она — сюзитка?!

Парень осторожно посадил девочку, потом выпрямился во весь рост, нависая над обоими полководцами грозной глыбой.

— Она — МОЯ дочь. Пусть и приемная. Но — ДОЧЬ!

Александр Васильевич внимательно посмотрел в глаза парню, потом — на притихшую испуганно Иму, и уже нормальным голосом, не шепча, сказал, обращаясь к Кутузову:

— А что, Михайла Илларионович, государь Петр Первый тоже арапчонка усыновил… Потом из его деток Пушкин вышел.

Тот ответствовал:

— После взятия Парижа казацкий офицер Семен Петров Бельчиков девочку-сироту на улице подобрал и в Россию увез. Так что ничего зазорного в том, что наш офицер сюзитку удочерил — не вижу. Вы, Александр Васильевич, прикажите, чтобы парня сего поскорей оформили. Мы с ним познакомились, вижу — истинный офицер армии русской есть. Нечего ребенка мучить. Пусть ведет дочь в дом и отдохнет. На обустройство ему дня три тоже дайте.