Вожак для принцессы, стр. 48

– Я назначу. Поочередно и совместно со мной. Оборотень Таилос ди Тинерд, дроу Унгердс ди Тинерд, оборотень Аган ди Тинерд, принцесса Мэлинсия дель Гразжаор ди Тинерд. Думаю, достаточно. – Как ни противна была мне даже мысль о том, что это распоряжение может пригодиться, но я не мог не понимать, что вокруг полно врагов и такая стычка, как сегодня, не всегда может закончиться почти без потерь.

И не всегда я успею вовремя, как успел сегодня. Да и маглорские способности, даже усиленные драконьей шкурой, далеко не безграничны.

– Записано, – уважительно сообщил гном, – что еще желаете? Получить наличными?

Наличных нам вполне хватало после налета на поместье Ратилоса. Правда, тратили мы золотые из его сокровищницы очень осторожно, сначала тщательно очистив магией. А украшения Унгердс вообще спрятал подальше, сказав, что позже перельет их в слиточки, и я не спорил. Каждое колечко могло оказаться роковым.

– Нет, наличных мне пока не нужно. Добавьте к счету вот это обязательство, – отказался я, отдавая полученный у Гуранда свиток. – Но у меня есть два выгодных предложения, одно к банку, второе к гильдии гномьих рудокопов.

– Слушаю внимательно, – насторожился гном и принял самый важный вид.

Наивный, не представляет, что я отлично ощущаю заполнившую его душу радость.

– Но для начала я должен вам сообщить, что совет сильнейших домов Дройвии признал дом Тинерд полноправным старшим домом. И нам выделены земли… на севере, от границы с плато до самой Палеры. Я имею в виду реку, а не деревню на южном берегу.

– Поздравляю, – учтиво произнес он, но я небрежно отмахнулся.

– Бросьте, там пока не с чем особо поздравлять. Но есть одна тонкость… – Я сделал вид, что задумался, сообщать ли ему новость или не стоит, и гном даже заерзал от нетерпения.

«Никуда ты теперь от меня не денешься», – тихонько хихикнул я, наблюдая нетерпение маленького человечка из самого замкнутого и нелюдимого народа, известного магистрам. Но собственную скрытность они сполна возмещают жарким интересом к событиям, происходящим у дылд, как рудокопы пренебрежительно называют людей всех рас, невзирая на магические особенности.

– Какая? – Он все-таки не выдержал, и даже на губах Марта скользнула тонкая усмешка, но я поторопился отвлечь от нее гнома.

– Впрочем… вы народ надежный, – осторожно польстил я ему, – будет справедливо, если вы узнаете все раньше других. Поскольку большинство жителей на севере оборотни, наш дом получил исключительное право судить и защищать всех оборотней Дройвии и всех жителей наших земель. Понимаете?! Отныне, если кто-то обидит оборотня, разбираться с этим делом буду лично я.

Вот теперь гном все осознал и снова побледнел. Но пока он еще даже не представлял, что ждет его дальше.

– Взгляните, – достал я из кармана отобранные у пленных магов долговые расписки, – узнаете? С этими бумажками сегодня в наши земли явились какие-то наглецы… Думаю, больше они не захотят к нам приходить.

Я спокойно смял обязательства, бросил на каменный пол и сжег одним движением пальца.

– Как вы понимаете, с той минуты, как подписан указ, все жители Зеленодола и прилегающих земель свободны от прежних обязательств. Особенно вот таких, с выплатой в двукратном размере, потому что знаю, каким путем оборотней вынудили их подписать. Но я человек честный… и готов выкупить все их за полцены, чтоб вы ничего не потеряли. Это предложение действительно только сейчас, как я уйду, можете топить ими печи.

– Но на них уже нашелся покупатель… – Гном говорил с каждой секундой все тише, начиная понимать, чему так откровенно ухмыляется Март.

– Я же вам сказал, что я человек честный? – огорченно вздохнул я и создал большой лист бумаги и перо.

Размашисто написал объявление из нескольких фраз и зачаровал бумагу от любого повреждения. А потом положил на край стола и предложил гному попробовать ее порвать или поджечь. Но он вместо этого читал написанные мною строки и все сильнее бледнел, хотя я никак не мог понять с чего? Вроде бы я и раньше ему все досконально пояснил?!

– Хорошо, я продам вам все обязательства, – страдальчески хмурясь, согласился гном, – но только жителей ваших земель.

– Конечно, – вежливо кивнул я, положил ладонь на лист, и через минуту он вспух тоненькой стопкой всего-то в полсотни листов.

– Март, вот тебе объявления, вешай на самых видных местах, и повыше. Помни, клеятся они сами, но, если кто-то захочет сорвать, получит маленький сюрприз от дома Тинерд.

– Вы нас грабите, – простонал гном, глядя на листы, где крупными буквами на трех языках было написано, что дом Тинерд безвозмездно поможет любому оборотню расплатиться со срочными долгами перед гномьим банком, если они сделаны под давлением странных обстоятельств, и обещает бесплатную помощь в расследовании возникновения этих ситуаций.

Конечно, я рисковал, но, судя по скромным суммам, стоящим в сожженных мною бумагах, вернее, точных их копиях, не слишком-то и много этих долгов. Оригиналы этих документов мы с Унгердсом решили приберечь как доказательства до времени, когда сможем предъявлять обвинения.

– Нет, мы помогаем восстановить справедливость, – на этот раз я даже не подумал говорить вежливо, – по-моему, кое-кто уже забыл про собственных детей, заваленных в выработках Геркоя. А ведь с вас тогда и монетки не взяли… а еще и кормили, и одевали малышей.

Да знаю я, что бестактно напоминать гномам о трагедии, предотвращенной двадцать лет назад магистрами плато. Но считать детьми только собственное потомство и пытаться заработать на чужих – стократ большая подлость.

Вот теперь он побледнел почти до синевы, молча встал и ушел. Мы ждали почти четверть часа, и швейцар, сидевший в уголке, несчастно морщился, стараясь не встречаться с нами взглядом.

– Вот все до единого обязательства, – вернувшись, бросил он передо мной пачку бумаг, – можно списать с ваших книг?

– Да, – положив на документы руку и проверив заклинанием сумму, сказал я, – а теперь последнее предложение.

– Может… не стоит? Думаю, гильдия рудокопов им не заинтересуется.

– М-да? Ну что же… мне будет очень жаль, если из-за незнания нами расположения пещер Геркойского хребта в какой-нибудь из них произойдет обвал.

– Как… обвал?! – Несчастного управляющего больше не держали ножки, и он рухнул на маленькую скамеечку, совсем забыв, что обычно гномы стараются сидеть так, чтобы люди не смотрели на них сверху вниз.

– Ну, вы же не можете не знать, что ваша граница с Дройвией проходит по верхним точкам хребтов отвесно вниз, – укоризненно пояснил я управляющему. – Значит, та половина гор, что находится на моей территории, теперь принадлежит мне. И я намерен там покопаться, нужно же чем-то кормить свой народ. Само собой, было бы лучше, если бы это сделали мастера рудокопы, но раз вы говорите, что они не согласятся, придется попросту ковырять гору наугад.

– Я передам им ваше предложение, – твердо сообщил гном, не пытаясь встать со скамьи, – думаю, они уже завтра смогут прислать вам письмо.

– Не нужно писем, – так же твердо отказался я, – пусть понимающий человек просто придет в дом магистра Унгердса, он отправит его в Зеленодол порталом. Всего хорошего.

И мы с Мартом вышли из банка, не забыв прихватить выкупленные обязательства. Сев в карету, я тщательно защитил бумаги и всучил их оборотню, время от времени начинавшему всхлипывать от смеха.

– Отдашь магистру, а я в деревню. Нужно поставить защиту.

– Как я вам завидую… – внезапно вздохнул парень, – тоже хочется в деревню.

– Март, так ты же командир отряда охраны, – удивленно посмотрел я на оборотня, – выбери себе надежных и ловких помощников и оставляй за себя. А сам только приходи проверять. Или меняйся с Аганом. Ну а если еще кто-то хочет в деревню, значит, тоже меняй местами, пусть охраняют особняк по очереди.

Он посмотрел на меня слегка озадаченно и задумался, а я, воспользовавшись этим, нажал камни в браслете.

Глава 25

Скалы западного Геркойского хребта, в которых я намеревался предложить покопаться гномам, вырисовывались на фоне порозовевших закатных облаков четкими синими силуэтами, над деревней сгустились запахи животных. Значит, уже пригнали с поля коров, сообразил я, обнаружив привязанное в дальнем конце хозяйственного двора рогатое животное, рядом с которым сидела селянка с деревянной бадейкой.