Письмо не по адресу, стр. 37

— Зря, мог бы доехать. Семьдесят пятый отходит прямо от…

Тут я вдруг спохватываюсь: неужели я пытаюсь объяснить СОБАКЕ, на каком автобусе можно доехать от той фермы?

— Берри! Липински! — восклицает Мильфина при виде нас. — Ой, один из вас очень сильно воняет!

— Он! — быстро говорю я, показывая на Липински.

Мильфина отбегает от нас и начинает спешно что-то искать.

— Я как раз недавно купила упаковку освежителей воздуха. Куда я могла их положить? Не помните, Липински?

— Нёфф, — и с этими словами Липински исчезает за одной из дверей.

— Куда это он? — спрашиваю я.

— В душ. Я как раз поставила на полку новый гель для душа с ароматом абрикоса! — кричит она в сторону двери, за которой скрылся Липински.

— С ароматом абрикоса? — не верю я своим ушам.

Мильфина кивает и почтительным шёпотом добавляет:

— Такой гель ему особенно нравится. Я всегда покупаю для него абрикосовый гель в «Альди», как только на него делают скидку.

— Берри Блу! — раздаётся голос Кулхардта. — Зайди, поговорить надо.

Захожу в его кабинет. Кулхардт сидит, небрежно развалившись и закинув ноги на край стола, смотрит в окно. К счастью, на этот раз стол не украшен бокалом коктейля «Ред Кулхардт».

— Липински рассказал тебе о своём задании? — спрашивает он, даже не повернувшись ко мне. — Камилла и её свиньи. Если ты понимаешь, о чём я говорю.

— Нет, не рассказал. Я сам всё видел. Я был там.

Кулхардт поворачивается ко мне и принюхивается:

— По запаху не скажешь.

— Я уже помылся.

— Ага. Тогда рассказывай, Берри Блу.

Стараясь быть максимально точным и немногословным, я рассказываю ему о своём вчерашнем приключении. Некоторые подробности личного характера опускаю. Кулхардт сосредоточенно слушает меня. В какой-то момент в кабинет заходит Мильфина с баллончиком освежителя воздуха и пшикает несколько раз.

Наконец Кулхардт задумчиво кивает и снова переводит взгляд на окно.

— Давай обобщим. Эксперимент. Свиньи, бегущие трусцой. Особенная порода. Необыкновенно нежное мясо. Сделка на многие миллионы. Но при этом — издевательство над животными. Ты уверен?

— Уверен! Есть неоспоримые доказательства. Скажите, почему вы считаете, что эта сделка стоит многих миллионов?

— Почему я считаю, что эта сделка стоит многих миллионов? Липински, он этого не понимает.

— Нёфф.

В этот момент мой нос улавливает приятный аромат абрикоса. Входит Липински. Он, судя по всему, действительно принимал душ, потому что на шее у него висит полотенце. Липински подходит ко мне и поднимает заднюю лапу.

— Меня зовут Бонд! Джеймс Бонд! — рявкаю я.

Липински медлит секунду-другую, смотрит на меня отстраненным взглядом и ставит лапу обратно на пол. Сработало! Метод действенный!

Кулхардт смотрит на меня и ухмыляется:

— Умнеешь, Берри Блу. Хорошо. Очень хорошо.

— Мне рассказала Мильфина!

— Вот-вот. Запомни на будущее, мой мальчик: там, где секретарша на твоей стороне, тебе всегда будет везти. Запомни хорошенько.

— Йофф.

— Так вот, — продолжает Кулхардт. — Почему эта сделка может озолотить Камиллу? Во-первых, это не сделкА, а сделкИ. Четыре штуки. Номер один: фермеры покупают беговые дорожки, чтобы установить их в свинарниках. Номер два: фермеры покупают свиней особой породы. Номер три: мясники покупают мясо этих «спортивных» свиней. И номер четыре: покупатели приходят в магазины и покупают мясные продукты, изготовленные из этого мяса — филе, антрекоты, котлеты… Вот так это выглядит, если ты рассказываешь мне правду, Берри Блу.

— Правду, разумеется. Согласитесь, это издевательство над животными!

— Тогда мы должны помешать Камилле. Немедленно.

— Немедленно? Разве мы не можем подождать МАКС?

— Немедленно. Можем ли мы подождать МАКС? Липински, у нас мало времени?

— Йофф.

— Тогда мы должны бежать. Липински, у нас совсем мало времени?

— Йофф.

— Тогда мы не можем бежать. Мы поедем.

— НЕТ! — кричит Мильфина из приемной.

— Нёфф! Нёфф! Нёфф! — вторит ей Липински.

Кулхардт встаёт.

— Спокойно. «Редхот» поможет нам сэкономить время.

Липински смотрит на меня бесконечно печальным взглядом своих слезящихся глаз, стряхивает с шеи полотенце и пошатываясь следует в коридор за Кулхардтом.

— Удачи, — выдыхает Мильфина, оборачивая мне вокруг шеи шарф, на котором прикреплён ценник «Альди».

— Я ничего не понимаю! — шепчу я в ответ. — В чём дело?

— Увидишь, Берри, — отвечает она также шёпотом.

Кошмар какой-то! Всё, больше писать не могу! Кулхардт подъехал. Бегу к нему, пока «Редхот» не попался на глаза родителям. Они меня ни за что на свете не отпустят, если увидят ЭТО.

Когда прочитаешь моё письмо, пожалуйста, приходи скорее в офис Кулхардта!

Ну и дела! Полный дурдом!

До скорого!

Берри

Отправитель: БерриБлу

Получатель: ПинкМаффин

Тема сообщения: «Редхот» с открытым верхом и «Мороженица Джованни»

Привет, МАКС!

Это снова я. Ложная тревога. Кулхардт заехал сказать мне, что бабушки прибудут позднее и у меня есть час времени, а потом он ждёт меня в своём офисе.

Рассказываю, что было дальше. Следом за Кулхардтом мы выходим из дома, проходим сколько-то десятков метров по улице и оказываемся у въездных ворот. Оглядываюсь на Липински и замечаю, что он плетётся за нами медленнее обычного. Каждый следующий шаг, кажется, даётся ему всё с большим и большим трудом.

Наконец мы подходим к гаражу необъятных размеров. Кулхардт открывает массивные двойные двери одним движением руки. Силища у него, надо понимать, отменная!

— Разрешите представить, — обращается он ко мне. — «Редхот»!

— Нёфф, — мямлит Липински еле слышно.

— ЧТО ЭТО? — спрашиваю я изумлённо, вглядываясь в предмет, который Кулхардт так церемонно мне представил.

— Что это? «Редхот»[42]. Кадиллак. С изменяющейся конфигурацией. Год выпуска — 1959. Красный. Мой любимый цвет.

— С изменяющейся конфигурацией?

— С изменяющейся конфигурацией. Можно открыть верх, можно закрыть.

— А, вот как.

МАКС, честно, «Редхот» — это не автомобиль. Это какой-то корабль на колёсах! И ещё этот цвет! Красный! Ярко-красный! Кроваво-красный! Дьявольски красный! Нет, кулхардтски красный!

— Я пользуюсь им только в экстренных случаях. Сейчас как раз такой случай. — Он одним прыжком усаживается за руль и кричит: — По местам! Пристегнуться!

Я открываю переднюю дверцу. Смотрю, а на сиденье установлено специальное детское автомобильное кресло.

— Это для Липински? — спрашиваю я.

— Это для Липински? А для кого же ещё? Или тебе тоже такое положено по возрасту?

Липински покорно вскарабкивается на сиденье, не переставая бормотать свое «нёфф, нёфф!». Потом поднимает на меня обречённый взгляд.

— Я должен тебя пристегнуть?

— Йофф.

Знаешь, не так-то просто пристегнуть собаку, усаженную в детское автомобильное кресло. Наконец это мне удаётся, и я усаживаюсь возле Липински. Переднее сиденье красного стального монстра настолько широкое, что здесь легко могут усесться ещё два человека (или две собаки).

Кулхардт заводит мотор. Такой клёвый звук! Мельком замечаю, что Липински закрыл глаза. Раз, два… Понеслось!

Мы ещё не доезжаем до первого перекрёстка, а мне уже понятно, почему Мильфина и Липински вели себя так странно. Кулхардт — клёвый, классный! Это я давно понял. Но водить машину он не умеет ВООБЩЕ, поверь мне!

Он едет не то чтобы быстро, а очень… как бы это сказать… отрывисто. Включает полный газ и едет, а как только приближается к какому-нибудь препятствию или перекрёстку, что есть силы давит на тормоза. Потом резко выворачивает руль и снова даёт полный газ. Вот такой цикл: полный газ, полный тормоз, руль, полный газ. Тебя бросает то вперёд, то назад, швыряет и подкидывает. Тренировки для космонавтов ни в какое сравнение не идут!

вернуться

42

Red hot (англ.) — буквально «горячий красный»