Калле Блумквист-сыщик, стр. 41

Правда, луна вовсе не освещала Сикстена — кровать стояла в тени, у самой стены, — но это не смутило Андерса. Держа ножницы в одной руку, он другой рукой пытался нащупать чуб Сикстена.

Вождь Алых беззащитен. Вот его голова лежит на подушке! Андерс осторожно, но крепко схватил прядь волос и щелкнул ножницами.

И вдруг тишину ночи прорезал громкий крик. Но что это? Вместо грубоватого ломающегося мальчишеского голоса Андерс услышал пронзительный женский визг! Кровь застыла в жилах Андерса, он ощутил леденящий ужас и опрометью бросился к двери.

Верхом на перилах он соскользнул вниз, затем толкнул кухонную дверь, в два прыжка достиг окна и выпрыгнул с такой быстротой, словно за ним гналась целая стая злых духов. Так он несся до самого моста. Наконец он остановился, чтобы немного перевести дух. Локон он все еще держал в кулаке, не решился выбросить по дороге.

Андерс стоял, тяжело дыша, и с отвращением глядел на злополучный клок волос. Белокурый локон несомненно, принадлежал какой-нибудь из тетушек, кто его знает, какой именно. Очевидно, только одна из них уехала утренним поездом, но кто же мог знать! Ну разве он был неправ, когда говорил, что соваться в дом, где полным-полно тетушек, опасно для жизни. Какой позор, какой ужасный позор! Охотиться за скальпом предводителя Алых роз и возвратиться с локоном белобрысой тетки! Такого унижения Андерс еще ни разу не испытывал в своей жизни. Нет, он не расскажет об этом ни одному человеку на земле! Это будет страшной тайной всей его жизни, и он унесет ее с собой в могилу.

А теперь — избавиться от локона, и как можно скорее! Андерс протянул руку через перила моста и разжал пальцы. Черная вода тихо приняла странный дар, спокойно журча под мостом, словно ничего особенного не произошло.

…А в доме почтмейстера царил страшный переполох. Почтмейстер и его жена, перепуганные, прибежали к тете Аде, даже Сикстен примчался из своего чулана на чердаке, куда его выселили на время пребывания тетушек.

Почтмейстер допытывался, почему, ради всего святого, тетя Ада вдруг так дико закричала среди ночи. «Потому что здесь был вор», — утверждала тетя Ада. Почтмейстер зажег свет во всем доме, обследовал все углы, но никаких воров не обнаружил. Столовое серебро было на месте. Не хватало только Беппо, но он, наверное, вышел погулять в сад, как обычно. Как тетя Ада не понимает — будь это действительно вор, Беппо залаял бы и поднял тревогу. Ей просто приснился нехороший сон, вот и все. Они постарались успокоить ее и уговорить уснуть опять.

Но, оставшись одна, тетя Ада не могла уснуть. Она была слишком взволнована. Что бы там ни говорили, а она-то твердо знала, что в комнате кто-то побывал. Тетя Ада закурила сигарету, немного успокоилась, потом достала зеркальце, чтобы посмотреть, не оставило ли пережитое потрясение следов на ее красивом лице.

И тут она увидела — следы остались: у нее была теперь новая прическа! Большая прядь волос была отрезана, и получилась маленькая пикантная челочка.

Пораженная, смотрела тетя Ада на свое отражение, но постепенно лицо ее стало озаряться улыбкой. Какой-то безумец вломился в дом ночью только для того, чтобы срезать локон ее волос!

Мужчины и раньше совершали безумства ради тети Ады, она к этому привыкла, но этот, кажется, побил все рекорды. Она немножко поломала голову над тем, кто же был ее неизвестный поклонник. Увы, это так и осталось для нее загадкой. Однако кто бы он ни был, тетя Ада решила его простить. Нет, она его не выдаст! Пусть думают, что ей все приснилось.

Тетя Ада вздохнула и легла. А утром надо будет пойти к парикмахеру и подровнять челку… Чуть-чуть.

12

Калле и Ева-Лотта с самого утра нетерпеливо ждали Андерса в саду булочника, чтобы выслушать его отчет о ночных событиях. Но время шло, а Андерс все не показывался.

— Странно, — сказал Калле. — Неужели его опять взяли в плен?

Они совсем было собрались идти разыскивать Андерса, когда он наконец появился. Он не бежал, как обычно, а медленно шел, и физиономия у него была необычайно бледная.

— Как ты ужасно выглядишь! — забеспокоилась Ева-Лотта. — Может, ты «жертва жары», как в газетах пишут?

— Я жертва вареной трески, — ответил Андерс. — Не переношу рыбу, сколько раз маме говорил. И вот вам доказательство.

— Какое? — спросил Калле.

— Да тошнило всю ночь. Я только и делал, что вскакивал и ложился, вскакивал и опять ложился.

— А Мумрик? Так и остался в комоде?

— Ты что! С этим я, конечно, раньше справился. Уж что я должен сделать, я сделаю, хоть на меня чума напади. Великий Мумрик — в глобусе!

У Калле и Евы-Лотты заблестели глаза.

— Здорово! — воскликнул Калле. — Расскажи! Сикстен не проснулся?

Они уселись втроем на мостик Евы-Лотты. Здесь, на речке было прохладно, ольха давала приятную тень. Ребята болтали ногами в теплой воде. Андерс сообщил, что это действует успокаивающе на треску у него в животе.

— Я вот думаю, — заметил он, — может, это не только из-за трески, может, это нервы тоже. Ведь я сегодня был в доме ужасов.

— Выкладывай все с самого начала, — сказала ЕваЛотта. И Андерс начал сначала. Он обрисовал очень драматично свою встречу с Беппо и то, как он заставил пса замолчать. Калле и Ева-Лотта то ужасались, то восторгались. Они были идеальными слушателями, и Андерс просто наслаждался рассказывая.

— Понимаете, если бы я не дал Беппо шоколаду, я бы пропал, — говорил он.

Затем Андерс описал еще более страшную встречу с почтмейстером.

— А ты бы и ему шоколаду сунул, — вставил Калле.

— Да я уже все Беппо отдал.

— Ну, а потом? — спросила Ева-Лотта.

Андерс рассказал, что было потом. Он рассказал все: про дверь Сикстена, которая даже не скрипнула, про тетку Сикстена, которая, наоборот, очень здорово скрипела, про то, как кровь застыла у него в жилах, когда она завопила, и как ему пришлось поспешно убежать. Единственное, о чем Андерс не упомянул, был теткин локон, который он утопил в реке.

Похождение Андерса захватили Калле и Еву-Лотту сильнее любой приключенческой повести, и они снова и снова заставляли его повторять все подробности.

— Вот это ночь! — с завистью воскликнула Ева-Лотта, когда Андерс наконец кончил.

— Так не мудрено и состариться раньше времени, — отозвался Андерс. — Ладно, главное — что Мумрик на месте. Калле усиленно забил ногами по воде.

— Мумрик — в глобусе! Попробуйте-ка придумать что-нибудь подобное!

Но ни Андерс, ни Ева-Лотта ничего подобного придумать не могли. Они пришли в еще больший восторг, увидев идущих вдоль берега Сикстена, Бенку и Йонте.

— Глядите, какие красивые белые розы растут вон на той ветке! -сказал Сикстен, когда его отряд подошел к мостику.

Бенка хотел воспользоваться случаем и свалить все три Белые розы в речку, но Сикстен остановил его. Алые пришли сюда не драться, они пришли жаловаться.

По законам войны Алой и Белой розы, тот, кто в данный момент владел Мумриком, был обязан хотя бы очень отдаленно намекнуть, где его надо искать. Подсказать лишь чуть-чуть, самую капельку. А разве Белые розы это сделали? Нет! Правда, их вождь, когда его как следует пощекотали, брякнул что-то насчет тропинки позади Усадьбы. Алые для пущей верности вчера еще раз облазили все вокруг и окончательно уверились, что Белые розы перенесли Мумрика в другое место. И вот сейчас они вежливо, но настойчиво требовали необходимых сведений.

Андерс спрыгнул в воду. Она ему доходила только до колен. Он стоял, расставив ноги, упершись руками в бока и весело сверкая темными глазами.

— Пожалуйста, мы вам подскажем, — сказал он. — Ищите в недрах земли!

— Благодарю вас, вы очень любезны, — ответил Сикстен. — Где прикажете начать, здесь или на Северном полюсе?

— Отличный намек! — подхватил Йонте. — Вот увидите, наши внуки найдут Мумрика прежде, чем сойдут в могилу.

— С такими вот мозолями на руках! — добавил Бенка.

— А вы лучше пошевелите мозгами, если они у вас есть, аленькие розочки! — возразил Андерс и провозгласил с театральным жестом: — Если вождь Алых пойдет к себе домой и исследует недра земли, он найдет то, что ищет!