Измененный, стр. 70

— У тебя не получится, — сказала она.

— Все мне только об этом и говорят, — произнес я глухо. — Но рано или поздно кто-то ошибется.

— Нет. Насколько мне известно, у тебя сегодня уже была возможность убить человека — того, кто возложил всю вину на тебя. Но ты этого не сделал. Значит, не сделаешь и теперь.

— С чего ты так уверена? — бессильно проговорил я.

— Уверена, и все. Ты был изменен, но не настолько. Самое смешное, что ты в некотором смысле выиграл. Можно так сказать. Если бы Хантер не спутал все карты, ты вышел бы из игры богатым человеком, другом Томпсонов, хозяином великолепных новых владений.

— Откуда взялось столько крови? На кровати у тебя дома?

— От того, кто жил там до меня.

— Кто же?

— Кевин.

— Так это была квартира Кевина? Но… но ты сказала… ты сказала, что это он звонит. Пока я был у тебя.

— Я солгала. Человек, на которого я работаю, дал Уорнеру мой номер и пообещал, что я помогу. Это Уорнер прислал сообщение.

— Зачем ты убила Кевина?

— Он сильно заинтересовался тем, что с тобой происходит. По иронии судьбы, он решил, что это как раз хороший предлог, чтобы поближе познакомиться со мной. Кевин позвонил, я пришла к нему домой, ну и… между нами кое-что произошло. Хотя и не то, что он ожидал.

— Я думал… думал, это твоя кровь.

— Мило. Нет. Я просто написала тебе записку, а потом отправилась выручать Уорнера с пляжа. Я имею в виду записку на двери ванной. Смешно, правда? Ты смеялся?

— Кто ты? Ты ведь играла не на стороне Томпсонов.

— Нет. И не на стороне Уорнера. У Дэвида даже, по моим понятиям, большие проблемы с психикой. Из-за того, что он не в состоянии контролировать себя, его знакомые заволновались. Они не любят, когда члены их клуба привлекают к себе хотя бы малейшее внимание. Меня отправили сюда три недели назад, чтобы присматривать за Уорнером, а потом раз — и все взлетело на воздух ко всем чертям. Полный хаос. Надо все прибрать и подчистить.

— Ты что… из тех, о ком рассказал мне Баркли? Соломенные люди, кажется?

Всякая веселость мигом исчезла с ее лица.

— Что сказал тебе Баркли?

— Что это за люди?

— Нет таких людей. Не существует. Просто городская легенда. У чокнутого шерифа в голове все перемешалось, вот он и болтает о том, в чем не смыслит ни уха ни рыла.

— Я тебе не верю.

— Верь во что тебе угодно. Но иногда в жизни мы просто оказываемся рядом с чем-то таким, мистер Мур, — все равно что остановиться ночью в тени чудовища. Лучше ничего не предпринимать. Пройти дальше, не оглядываясь назад. А не то превратишься в камень. Или в падаль.

— Так ты хочешь и меня убить?

— Н-да, на самом деле это вопрос. — Кассандра покачала пистолет на пальце. — Изначально предполагалось, что тебя обнаружат здесь: самоубийство по всем признакам, в приступе раскаяния из-за того, что ты натворил. Баркли потом завез бы пистолет, тот, который ты «купил» и «применил» у себя дома. После всего, что случилось сегодня на Серкле, тебя найдут только дня через два, к тому времени Уорнер уже скончается от… неестественных причин.

— Но зачем?

— След должен обрываться здесь.

— То есть предполагается, что все это сделал я? Убил Каррен, Эмили, Холлама? Оставил Уорнера умирать?

— Звучит странно, — согласилась она. — Но поступки сумасшедших часто кажутся странными — поначалу, пока не осознаешь: да, именно так все и было. К тому же это не покажется таким уж странным в свете того, что ты в последнее время пишешь в Facebook.

— Что? Да я туда несколько дней не заходил.

— Верно. Ты был слишком занят. Но все-таки успел за последние двое суток настрочить немало разной ерунды. О том, как мисс Уайт плела против тебя интриги. Как твой тайный друг, мистер Уорнер, давным-давно подкинул тебе пару идей, как можно проучить бабу. И как ты в итоге понял, что вполне можешь обходиться и без его советов и в состоянии сам отомстить своей чопорной коллеге. Конечно, глупо с твоей стороны размещать фотографии Каррен в таком виде, но люди в приступе помешательства и не должны вести себя разумно.

— Никто не поверит в то, что это был я.

— На самом деле поверят. Люди поверят во все, что кажется достаточно ярким, — все мы вечно ждем чуда подобного рода. Кроме того, я слышала, ты в больнице разыграл настоящего психа. Это тоже будет весьма кстати.

— А Ник… на чьей стороне играет он?

— Ник? Понятия не имею.

— Должна иметь. Ты должна знать.

— Нет, правда не знаю. Как интересно.

— Он… это тот парень, который пытался ухаживать за моей женой. Который был с ней, когда она выпила вино, предназначавшееся для Томпсонов.

— Нет, я не знаю. Боюсь, это персонаж из реальной жизни. Иногда трудно отличить.

— Но… кто ты такая? Откуда ты взялась?

— Оттуда. Из мира.

— И ты просто сделаешь со мной такое и пойдешь дальше?

— Так уж устроена жизнь, извини. На самом деле не такой уж ты тупой — во всяком случае, не безнадежный. Ты просто был изменен. Я имею в виду, не старичками из клуба, а самой жизнью. Это происходит со всеми. Сначала ты идешь по открытой дороге, но потом по бокам начинают расти стены, день за днем, год за годом. Для того, кем ты себя считал, места нет, поэтому ты становишься кем-то другим. Ты связан. Ты распят повседневностью и с каждой минутой становишься все меньше и меньше, пока не умрешь. Сопротивляться? Это трудно. Оставаться таким, какой ты есть, — вот единственный ценный дар. Я им обладаю. Ты — нет.

— Но…

— Нет, друг мой, хватит разговоров. Ты вообще собираешься бежать или как? Я бы на твоем месте бежала, потому что мое предложение не входит ни в чей сценарий, кроме моего личного. Это, если хочешь, чит-код. Потайная боковая дверца. Кто знает, что ты обнаружишь по другую сторону?

— Ты хочешь… отпустить меня?

— Потому-то балконная дверь и открыта, ты, тупица.

Я оглянулся на дверь, но так и не понял, чего она добивается.

— Возможно, тебе удастся проскочить мимо меня, — пояснила она терпеливо. — И ты проскользнешь в боковую дверцу до того, как я успею прицелиться, и скрыться в ночи.

— Но… зачем ты так делаешь?

— Зачем люди что-то делают? — Кассандра улыбнулась широкой, открытой улыбкой, на мгновенье став похожей на ту девчонку, которая целую вечность назад принесла мне в жаркий день замороженный йогурт с маскарпоне. — Чтобы посмотреть, что будет дальше. Моя работа заключалась в том, чтобы уладить дело Уорнера и обеспечить необходимые и желательные ответвления сюжета. Но что касается лично тебя… на этот счет у меня нет указаний. Мне кажется, будет забавно посмотреть, что из этого получится. Никто не поверит ни единому сказанному тобой слову. На любую тему. Ну а если вдруг все-таки начнут вникать… Тогда, наверное, я просто вернусь и разыщу тебя. Верно? Так что же сделать? Пристрелить тебя сейчас или позже? Это твоя игра. Ты и выбирай.

Я вышел на балкон. Перелез через перила, ожидая в любую секунду ощутить удар и умереть. Спрыгнул в траву, тяжело приземлился, завалившись набок. Поднялся.

Кэсс стояла на балконе, глядя на меня.

— Я считаю до ста, мистер Мур, — сказала она. — Беги, прячься.

Машина стояла на прежнем месте. Я открыл водительскую дверцу. Стеф поглядела на меня широко раскрытыми глазами.

— Как Каррен?

— С ней все отлично.

Стефани перебралась на пассажирское место. Я сел, завел машину нетрясущимися руками и поехал прочь.

Глава 52

Я долго ехал без остановок, пока выезжал на побережье, и, пока мы двигались вдоль берега на север, непрерывно говорил. Пытался пересказать все, что случилось со мной за последние дни, хотя бы перечислить, но постоянно путался, пытаясь попутно понять, кто именно стоял за тем или иным событием и почему. Мыслить ясно не получалось. Я давно уже не ел. И был измучен. У меня на глазах одни люди убивали других, я видел, что происходило с ними потом, так и не понимая причин. Сначала Стеф пыталась задавать вопросы, хотя и нечасто, и в ее голосе все отчетливее угадывалась усталость. Потом она замолчала, и я просто рассказывал, пытаясь выстроить все в логическую цепочку, признательный ей за то, что она дает мне такую возможность, и за то, что она просто сидит рядом со мной. Иногда только это и требуется от ваших любимых людей. Чтобы они просто не перебивали, а давали вашим мыслям литься свободно и старались понять. Прошло много времени — в Южной Каролине я остановился среди ночи, чтобы заправиться, — прежде чем я понял, что Стеф спит.