Освобождение Атлантиды (ЛП), стр. 65

Ее тело отклонилось назад, а бедра сжались, когда ее ножны конвульсивно обхватили его член, и она закричала.

– Джастис! Это… о, Боже. Это снова происходит.

Последний толчок, его яйца напряглись, и он взорвался, кончая в нее, находясь так глубоко в ней, что лишь за секунду он успел пожелать, чтобы Посейдон благословил его, и он мог бы подарить ей ребенка. Потом волна накрыла его, сбила с ног, и поток бросил его в водоворот цветов ее души.

Смешение душ охватило их и бросило в бурные, освещенные солнцем моря, а потом они, всё еще крепко обнимая друг друга, вернулись в реальность. На нежной коже Кили показались следы его поцелуев и укусов, и первобытная дикая радость охватила его при мысли, что он отметил ее. Потом он почувствовал раскаяние из-за того, что мог ее поранить. Он поцеловал один за другим местечки на ее шее и груди.

Чувство, которое росло и ширилось внутри него, пока они занимались любовью, поднялось по груди к его горлу, желая свободы. Ему необходимо было сказать те слова, которые рвались прямо из его сердца:

– Кили, mi amara, я люблю тебя.

Она посмотрела на него и рассмеялась, изумив его. Потом обхватила его лицо и звонко чмокнула в губы.

– Джастис, мой большой, сильный воин. Я знаю.

Глава 37

Кили и Джастис не спеша возвращались в деревню, наслаждаясь украденными минутами спокойствия. Он сказал ей, что Элени жаловалась на легкое расстройство желудка, но это было несерьезно, и девочка захотела поспать, так что Кили не чувствовала необходимости спешить.

Вампиры не представляли опасности во время жаркого дня, когда монстрам приходилось уходить под землю. Она, Джастис и жители деревни будут готовы к их появлению вечером, но лишь часа два они оба хотели бы насладиться спокойствием. Отряд паранормального управления должен был, наконец, прибыть утром и отвезти жителей в безопасное место.

Рубашка Джастиса доходила ей до колен, поэтому они шли к ручью, надеясь найти ее одежду. Или, точнее, Джастис шел к ручью, держа ее, так как он не желал, чтобы она не поранила ноги. Кили разрывалась между удовольствием и раздражением, вызванным его стремлением защищать ее, но поняла, что атлантийский воин, проживший столетия, так просто не отступится. И хотя она любила спорить, но в этот раз не собиралась особенно потому, что ей нравилось прикасаться щекой к его обнаженной груди.

Она превращается в гедонистку, но ее это совсем не волновало. Интересно, что бы на это сказал доктор Кунц?

Она рассмеялась, и Джастис остановился.

– Что смешного?

– О, это очень долгая история, и она о человеке, который в любом случае не важен. Но я, правда, очень надеюсь, что Мария оставила одежду у ручья.

– Мне ты нравишься в моей рубашке. Я думаю, что тебе всегда стоит носить лишь мои рубашки, – сказал он, судя по его низкому голосу, он веселился, снова пускаясь в путь.

– Я не сомневаюсь в этом, хотя не хочу возвращаться в деревню лишь в твоей футболке. И хотя все уже считают меня твоей женщиной, давай лишь скажем, что я – не эксбиционистка.

– Это хорошо, потому что мне пришлось бы убить любого мужчину, который увидит тебя обнаженной, а Конлану не понравится, если я убью потенциальных союзников, – спокойно ответил он, и она не могла сказать, пошутил ли он или нет.

– А ты…

Но он жестом оборвал ее.

– Ручей прямо за теми деревьями. Я слышу, как разговаривают Алехандро и Мария. Я надеялся, что они уже ушли. Дай, я тихонько подберусь и заберу твою одежду и обувь.

Он аккуратно опустил ее, потом поцеловал ее, отступил и превратился в сверкающий туман. Ее глаза изумленно расширились. Она никогда не перестанет удивляться тому, как он это делает, даже увидев подобное миллион раз. Это было так волшебно и красиво, что она затаила дыхание.

Минуты не прошло, как он вернулся, радужная тучка несла ее одежду и обувь, которые каким-то образом удерживались на поверхности тумана. Он отдал ей одежду, потом превратился. На долю секунды его тело было окутано ярким светом, словно нимбом. И она перестала дышать при виде такого чуда.

– Что, черт возьми, не так с этим мужчиной? – пробормотал он, вернув ее с небес на землю.

– Что ты имеешь в виду?

– Они всё еще делают это, – с отвращением отвлечил он.

Она рассмеялась, прикрыв рукой рот, чтобы ее не услышали Мария и Алехандро. – Что с этим не так?

– Ничего, – проворчал он. – Одевайся.

Она сняла его футболку через голову и протянула ее ему, потом натянула белую юбку и фестонную красную блузку, которые ей предоставила Мария, пытаясь понять, почему он так расстроен.

Внезапно он моргнула:

– Ты ревнуешь?

– Что? Не смеши меня! Ревную к чему? – прорычал он.

– Что у Алехандро такая… выносливость, – предположила она, стараясь сохранить серьезное лицо. – Тебе не стоит из-за этого волноваться, милый. Всё-таки, ты старше его на несколько столетий. Говорят, что первым слабнет…

Он прищурился:

– Это не так забавно, как ты думаешь, женщина.

Она усмехнулась.

– О, да, так и есть. Ты бы видел выражение своего лица.

– Я не завидую ни человеческой сексуальной силе, ни чему-либо другому!

Ужасная гримаса отрицания на его лице заставила ее рассмеяться сильнее. Когда она, наконец, успела отдышаться, она успокоила его.

– Знаешь, наверное, они долгое время шли к этому. Мария говорила, что Алехандро прежде считал ее лишь ребенком. Я уверена, что всё изменилось, когда он увидел ее в мокром белье.

– Что? – удивленно сказал он, сведя брови вместе. – А что с ней такое?

Она была готова сказать что-то язвительное, но посмотрев ему в глаза, увидела, что он не шутит. Он действительно не заметил ее. Красивую, роскошную Марию. Он даже не взглянул на Марию, потому что всё его внимание было сосредоточено на ней.

Она обняла его руками за шею и притянула его к себе для страстного поцелуя. Когда им, наконец, стало не хватать воздуха, он посмотрел на нее, склонив голову на бок.

– Не то, чтобы я жаловался, но зачем ты это сделала?

– Это благодарность за то, что ты не заметил Марию, – ответила она, отдавая ему футболку, но испытывая сожаление от того, что он прикрыл свою прекрасную грудь.

Потом она повернулась, идя к деревне, напевая себе под нос.

Джастис позади нее усмехнулся, потом последовал за ней. – Женщины, – пробормотал он. – Я никогда их не пойму.

Кили лишь улыбнулась.

Джастис с удовольствием следовал за Кили по тропинке, наслаждаясь ее неожиданно хорошим настроением, хотя он и понятия не имел, чем оно вызвано. Ну, он знал, хотя бы одну причину. Улыбнулся, глядя на ее соблазнительную попку, раздумывая, не захочет ли она сделать еще один привал до того, как они присоединятся к остальным.

Вероятно, нет. Он выдохнул, взвешивая «за» и «против» идеи просто схватить ее и броситься к другому уединенному месту. Прежде, чем он смог уговорить себя сделать то, чего он хотел, он услышал, как люди из патруля приветствуют Кили. Она ответила, и что-то в ее голоске, произносящем гласные и протяжные согласные испанского языка, возбудило его. Он переступил с ноги на ногу. Вероятно, надо будет попросить ее говорить по-испански в следующий раз, когда они займутся любовью. Он застыл, когда ему пришла в голову мысль, окатившая его словно приливной волной. Ради богов, когда она выучит атлантийский, он пропал. Он будет бегать за ней повсюду, каждый день, каждую неделю.

– Джастис, – позвала она его. – Ты идешь? Я собираюсь проверить, как там Элени.

Он заставил себя отбросить мысли о том, как Кили ласково шепчет на атлантийском, и покачал головой. – Иди. Я заступлю на патрулирование.

Она подарила ему улыбку, которая ослепила его своим теплом, и направилась в убежище, он запоздало кое-что осознал.

Она назвала его милым.

Когда он зашел на поляну, улыбаясь как идиот, мужчины понимающе улыбнулись ему, но ничего не сказали. Он махнул рукой и прошел к столу, где несколько женщин готовили обед. Когда он подошел достаточно близко, чтобы почувствовать аромат пряного, овощного рагу, в животе у него заурчало, напоминая ему о Кили.