Освобождение Атлантиды (ЛП), стр. 57

Там была и любовь, и желание, жажда – всё вместе, горящие синим и серебряным огнем. Эмоциональный пожар чувств к ней. И почти незаметная темная дымка в самом центре. Опасность в цветах его души.

Нереид.

Это ты? – нерешительно спросила она. – Ты часть его, ты же знаешь.

Неужели? – сардонически ответил нереид. – Но ведь ты любишь его и боишься меня.

Люблю? – она, было, хотела возразить, но в душе признала правду.

Да, люблю, – ответила она. – Ты – часть его, так что я люблю и тебя.

В цветах она заметила нерешительность, а потом почувствовала возражение.

Нет. Ты не можешь любить меня, так как я не знаю, что такое любовь. Со временем я одержу над ним вверх и буду иметь тебя так, как захочу, всеми способами, какими пожелаю.

Он показал ей картины буйного, дикого секса. Картины того, как она подчиняется его желаниям.

Она отшатнулась, но тут же ее окружила теплота цветов Джастиса, поддерживая ее. И Кили отослала нереиду свои картины.

Я также овладею тобой, – заявила она ему, думая о нежных, ласковых занятиях любовью в сочетании с невероятными провокационными сценами дикой, необузданной страсти.

Его агрессия превратилась в дикое желание, а потом в радость.

Да, мы овладеем друг другом, – ответил нереид.

– Да, я твой, а ты – моя, – сказал Джастис.

Их голоса переплелись цветами души воина, и Кили смеялась и плакала, поборов свою нерешительность и полностью погрузившись в любовь.

Наконец, вернувшись в реальный мир, она поняла, что он всё еще обнимает ее, а его пенис всё еще внутри нее. Она подняла голову и рассмеялась.

– Мы обнаженные в самом сердце джунглей. Со мной такого не случалось ни в одной экспедиции. Не говоря уже о том, что я понятия не имею, как ты еще стоишь на ногах, да еще меня на руках держишь.

Он осторожно приподнял ее, и она почувствовала, как его пенис снова твердеет, а потом он снова опустил ее на свою плоть.

– Я прошел выучку воина, и мои ноги хорошо мне послужат, так как чувствую, что опять тебя хочу.

Она снова рассмеялась и стянула перчатки.

– Я и забыла о них.

Он наклонил голову и уставился на ее грудь, и снова Кили охватил жар, что шокировало ее, так как она полагала, что почувствует желание лишь через неделю.

– Как это я еще не попробовал на вкус эти чудесные грудки? – прошептал он, а потом поднял ее достаточно высоко, что лишь небольшая часть его плоти оставалась в ней. Когда она застонала, желая его, желая, чтобы он вернулся в нее, он поймал ртом ее сосок и стал посасывать.

Кили вскрикнула, и теплые сливки пролились на головку его члена. Он хотел ее снова, и снова, и снова, он никогда не насытится. Он поднял голову лишь для того, чтобы увидеть, где лежит их одежда, и прошел туда, обнимая ее, входя в нее всё глубже с каждым шагом. Потом он вышел только для того, чтобы осторожно положить ее на одежду, чтобы ее нежная кожа не касалась растений. Кили смотрела на него своими милыми изумрудными глазами, полными страсти, и он подумал, не наложили ли на него магическое заклятье, из-за которого все его мечты сбылись, представ перед ним в форме этой красавицы.

Если даже это всё сон, то ему наплевать. Она касалась его души, приручила его нереидскую часть. Так что ему нужна лишь такая реальность, где он находился внутри нее так глубоко, что она никогда не сможет забыть его.

Он поднял ее колени, приставив головку члена к ее блестящему входу, вошел в нее до конца, так глубоко, что его мошонка коснулась ее прелестной попки. Она вскрикнула. Перенеся весь свой вес на одну руку, он потянулся рукой и погладил ее, нежно касаясь ее нервных окончаний, пока она снова не вскрикнула.

– Я не могу больше, – простонала она. – Джастис, это слишком много. Слишком много удовольствия.

– Никогда, – сказал он, очарованный тем, как ее соски напряглись и превратились в две розовые пики. – Этого никогда не будет слишком много.

Она поднимала бедра навстречу каждому его толчку, ее стоны сводили его с ума. Он наслаждался ею – они наслаждались друг другом – в бешеном ритме. Он почувствовал именно тот момент, когда ее тело напряглось вокруг его плоти, и понял, что она на грани, так что стал входить в нее сильнее и быстрее, шепча ей ласковые словечки на атлантийском. Она должна знать, как сильно он ее хочет.

Как сильно он в ней нуждается.

На сей раз он, достигнув вершины, выкрикнул ее имя. Он чуть не потерял сознание, содрогаясь вместе с ней от ослепительного взрыва силы, жара, цвета. Упав, он всё же успел быстро перекатиться на бок, чтобы не раздавить ее, а потом рассмеялся.

– Я думаю, что тебе удалось то, что не удавалось ни одному моему врагу за столетия. Я думаю, что ты меня убила.

Она лежала, тяжело дыша и сжимая его в объятиях. Наконец отдышавшись, она тоже рассмеялась.

– Тогда нас таких двое. Если так будет всегда, то у нас проблемы.

Она перестала смеяться и повернула голову, чтобы посмотреть в его глаза.

– Что произошло с этими цветами? Джастис, я… чувствовала, словно нахожусь в твоей душе.

– Это было смешением душ, Кили. Это – дар Посейдона, позволяющий атлантийцу и его истинной паре видеть души друг друга. Когда ты сказала, что видела пламя Посейдона, сине-зеленое пламя в моих глазах, я узнал. Смешение душ ставит свою метку на сердце воина так же, как Посейдон ставит свою метку на наши тела.

Она дотронулась до метки на его руке.

– Эта метка? Что она означает?

– Трезубец Посейдона пересекает круг, символизирующий всех людей в этом мире. Треугольник – это пирамида знаний, перешедших к нам от предков. Все воины Посейдона носят его знак в качестве свидетельства нашей клятвы служить Посейдону и защищать человечество.

Она поцеловал метку, а потом его грудь, снова прижимаясь к нему на некоторое время. Потом отодвинулась от него и села.

– Знаешь, ненавижу спускать кого-то с небес на землю, но мы ведь в джунглях, голые, а тут есть жуки. А я не хочу, чтобы они укусили меня за зад.

Он заморгал, изумленный ее практичностью, а потом снова рассмеялся.

– Не говоря уже о том, что твой желудок в любой момент может заурчать, не так ли?

Она улыбнулась.

– Ну, раз уж ты об этом заговорил…

Глава 32

Джастис вновь призвал воду, и они приняли душ, не переставая касаться друг друга. Из того, что она видела в душе Джастиса, Кили знала, что перемирие с нереидом заключено лишь на время. Ему придется найти более действенный способ объединить две свои части в единое целое. Может быть, Звезда Артемиды и в самом деле поможет ему.

Она чувствовала себя так, словно связывала все свои надежды с магическим камнем, который был спрятан где-то в стране сказок. Но девушка постоянно напоминала себе, что только что совершила путешествие через время и пространство в Гватемальские джунгли с атлантийцем. После такого сложно не поверить в чудеса.

– Нам нужно идти, – сказала она после того, как они, наконец, оделись.

Он целовал ее, пока она не стала задыхаться, а потом отпустил. На его лице появилось выражение мрачной решимости.

– Да, нам пора. Необходимо найти Звезду Артемиды не только ради меня, а по более важной причине. Хотя я всё-таки питаю надежду на лучшее будущее, так как наше восхитительное занятие любовью укротило даже нереида внутри меня.

Она почувствовала, как ее щеки запылали.

– Ты сам невероятно восхитителен, но если мы начнем обсуждать тут наши занятия любовью, то никогда не сойдем с этого места.

Джастис закрыл глаза и поднял руки вверх, и она поняла, что он использовал свои способности, пытаясь почувствовать Звезду Артемиды. На это ушло лишь несколько мгновений.

– Я чувствую ее. Ее зов теперь сильнее. Я, должно быть, набираю силу, – он указал на северо-восток. – Он исходит вон оттуда.

Она кивнула, надеясь, что ее дрожащие ноги выдержат еще одну долгую пешую прогулку. Всё ее тело было слабым, а некоторые местечки еще и болели после их бурного занятия любовью. Она лишь надеялась, что там нет раздражения.