Обжигающая спираль (СИ), стр. 69

— Есть, — покорно проговорила Светлана, приложив руку к виску.

Отец вздохнул еще тяжелее, при виде ее покорности.

— Доченька, — расстроенно добавил Михаил Николаевич, — я же добра тебе хочу. Думаешь, не знаю, что ты сидишь тут, как привязанная, над бумаги, лишь бы не напоминало ничего о нем? А когда он звонит — все равно трубку поднимаешь?

Света вздрогнула и невольно отступила на шаг, удивленно подняв опущенные глаза на отца.

Она не знала, откуда ему известно о том, что Руслан звонит. И впервые за эти несколько дней поняла, что колпак, которым отгородилась о всего мира, надев на себя мундир, начинает трещать по швам.

— Я с ним не разговариваю, — хрипло прошептала Света.

— Я знаю, — так же грустно кивнул отец. — Просто молчишь в трубку. Но ведь принимаешь звонок, — Михаил Николаевич устало потер лицо. — Лучше бы ты наорала на него, я бы простил нарушение устава на службе. А молчать и слушать то, что он говорит…, — он покачал головой.

— Я его не слушаю, — еще тише добавила Света. — Он…, — она облизнула губы, ощущая, как пересыхает во рту и перехватывает спазмом горло. — Руслан тоже молчит.

Она не добавила, что вероятней всего, он звонит ей в не очень трезвом состоянии. Света не знала, почему так считает, если даже голос его не слышала. Но ей так казалось.

— Вы ненормальные, — пораженно пожал плечами полковник. — Ладно, это твое дело, — махнул он рукой. А сейчас — мы идем обедать, — решительно прекратил он разговор и распахнул дверь в приемную.

Сергей Павлович и Антон, которые о чем-то негромко разговаривали, тут же повернули головы в их сторону.

— Думаю, вы не будете против, если моя дочь присоединится к нам? — с улыбкой проговорил Михаил Николаевич, подталкивая Свету и сам вышел из кабинета.

— Конечно же нет, — Сергей Павлович улыбнулся шире. — Мы только рады такой компании.

Антон, на которого предпочитала смотреть Светлана, когда приходилось фокусировать взгляд на ком-то из этой компании, вел себя более сдержанно. Он улыбнулся уголками губ и кивнул.

Отец довольно хмыкнул, еще раз представил всех друг другу и, закрыв кабинет, первым направился к выходу. Света почему-то старалась держаться ближе к нему, сделав вид, что не заметила попытки Антона пристроиться рядом. И отделалась тихим «спасибо» на комплимент, что форма идет ей не меньше, чем вечернее платье.

А еще, несмотря на осуждающий взгляд отца, она взяла с собой сумочку. И не из-за денег, в которых не очень-то нуждалась в компании папы, а потому, что не могла оставить в кабинете телефон. Просто не могла.

Хоть и знала, что если решила начать жить иначе, оставив все в прошлом, то стоило просто стереть или заблокировать этот номер телефона. Но такой поступок оказался для нее настолько же невыполнимым, как и расстегивание замочка цепочки.

Не врал Руслан тогда — он ее не отпускал. Крепко держал этой молчаливой осадой.

А она ему подобное позволяла.

И успокаивала себя только тем, что это временно. И она еще найдет в себе силы все оборвать, так же, как смогла уйти или не открыть двери.

Глава 20

— Если собираешься напиться, лучше отправляйся домой, — Руслан повернул голову от темного дисплея телефона и безразлично посмотрел на Сергея, который как раз поднимался на последнюю ступеньку лестницы. — Сегодня тебе тут нечего делать, поверь мне, — хмуро добавил Серый, недовольно глядя Русу через плечо. — Давай, Глеб отвезет тебя, — предложил друг, махнув рукой себе за спину, где виднелась голова поднимающегося следом Глеба. — Или Стас, он скоро вернется.

Руслан не ответил, опять посмотрел на телефон, упираясь локтями в перила второго этажа.

Слова друга не были лишены смысла, но он проигнорировал их, как и любой звук и слова, которые сейчас шли для него раздражающим фоном. Негромкая музыка и разговоры бесили, Руслан не это хотел услышать.

Да и пить сегодня что-то его не сильно тянуло.

Рус перевел глаза на почти пустой первый этаж «Колизея». Наплыва посетителей стоило ждать часа через три, не раньше. Сейчас же в зале, кроме официантов находилось лишь несколько клиентов в баре.

С трудом вдохнув, Руслан вновь перевел глаза на телефон. Едва удержался, чтобы не бросить тот вниз со всей силы.

Почему она не брала?! Он уже три раза ей сегодня звонил, только Света не поднимала трубку. И Руслан начинал беситься.

И все-таки захотелось выпить. Опять напиться до того состояния, когда все станет безразлично, когда водка или коньяк зальют эту обиду, эту злость и боль, рвущие его изнутри. Чтобы мозг окутался тупым дурманом. Сколько раз он делал это за последние две недели? Ежедневно…

Только, все равно, действия алкоголя не хватало надолго.

И тогда Руслан отправлялся в секцию, ища иной способ выместить злобу, но друзья запретили парням с ним драться. Хотя порою Рус откровенно нарывался.

Его все обходили стороной, словно бешенного зверя.

И Руслану не оставалось ничего другого, как срывать свою обиду, ярость и чувство вины на груше, сбивая руки в кровь.

Почему она ушла от него тогда, когда Руслан настолько нуждался в Свете?

Он что угодно готов был ей предложить, лишь бы вернуть, уговорить. Только Света не желала слушать.

А ведь она сама обещала, что всегда будет с ним.

На этой мысли он отчего-то всегда срывался. Наверное потому, что слишком сильно опасался признать очевидное — Руслан потерял единственную женщину, которую стоило хранить любой ценою.

Ссадины и раны на костяшках не заживали, и он уже даже не бинтовал руки перед тем, как начать заниматься, не видел смысла. Просто опять и опять бил по груше.

А потом, не чувствуя ни капли облегчения, только тупое опустошение, ехал в клуб и начинал снова напиваться. Но и тут не находил успокоения.

Руслан смутно представлял себе события последних двух недель. События терялись в количестве выпитого им алкоголя и веренице женских лиц, которые он даже не мог вспомнить.

И единственными вехами, отмечающими для него смену одного дня другим — были звонки Свете.

Безмолвные и тихие, но такие… он не мог без этого. Хоть такую малость она могла оставить ему! Руслан нуждался хоть в этой части своей женщины. В ее тихом дыхании.

А теперь и это у него отняли.

Ощущая, как закручивается внутри тугой узел обиды, вины и злости, он в который раз нажал на дозвон.

— Рус! — Сергей крепко сжал его плечо и дернул, заставив Руслана обернуться и обратить все-таки на него внимание. — Поезжай домой, Руслан, слышишь? — настойчиво проговорил друг. — Нечего тебе тут делать, — Руслан почему-то заметил, что Глеб кивнул на это замечание Серого и посмотрел на самого Руса с не очень одобряющим выражением.

Только его это не затронуло.

— Отстань, Сергей, — с раздражением резко ответил он другу. — Я имею такое же право находиться тут, как и ты. Нечего решать что и где мне делать. Сам решу! — Рус разозлился еще больше, заметив, что вызов, в очередной раз за сегодня остался без ответа.

Сергей иронично хмыкнул.

— Да, я вижу, как ты решаешь! — насмешливо покачал он головой. — Уже две недели за этим наблюдаю. И пока не видел ни одного нормального поступка взрослого мужчины. Ты ведешь себя как пацан, черт возьми, Рус! Как испорченный ребенок, который обиделся на весь мир, а в результате, только себе делаешь хуже. Так что, давай, собирайся, Глеб тебя отвезет.

Руслан не хотел его слушать. И слышать то, что было правдой, но по-живому резало его совесть и нервы — не желал. Наверное потому сгреб в охапку футболку Сергея и заставил друга отпустить свое плечо.

— Я. Не. Хочу. Домой, — по слогам произнес он. — Ясно? И ты меня отсюда не выставишь!

Мысль о том, чтобы вернуться к себе, в погром, который он устроил с утра — почти пугала. Руслан не хотел домой. Не хотел вспоминать, как злился, из-за того, что ее не было рядом. И он опять один.

С ним никто не сидел. Никто не заставлял себя просыпаться, жертвуя личным удобством, лишь бы выпить кофе в его компании, потому что любил его.