Бойкая девчонка, стр. 3

В последующие дни Финн разбиралась с делами, накопившимися после смерти отца. Мама хотела чтобы она переехала к ней и Клайву, в Глостер, но Финн эта идея совсем не нравилась. К тому же у нее была Руби, о которой приходилось заботиться.

Линн часто приезжала навестить кузину, как она говорила, чтобы та не чувствовала себя одинокой, но на самом деле большую часть времени проводила с Эшем Алладайком. Несколько раз молодой человек подвозил Линн до фермы, и для Финн было совершенно очевидно, что он очень увлечен ее кузиной. До Финн дошли деревенские слухи о том, что Эшли тяжело болел и теперь поправляется, и она очень надеялась, что кузина не навредит каким-либо образом молодому человеку.

По давней договоренности Линн встречала Рождество в Швейцарии, и Эшли тоже туда отправился. Финн слышала, что его брат нанесет в имение один из своих редких визитов, но, к счастью, самой с ним встретиться ей не придется. Она уже погасила задолженность по аренде, без сожаления продав свою машину, потому что, после того как лишилась работы, ей некуда стало ездить. Когда девушка расплатилась с прочими долгами, включая и услуги ветеринара, у нее почти не осталось денег. Финн понимала, что нужно немедленно найти работу с приличным жалованьем.

Во время очередного визита, Линн осталась ночевать в Бродлендс-Холле и не преминула сообщить кузине по телефону, что дело идет к предложению руки и сердца. На следующее утро автомобиль Линн резко затормозил посреди фермерского двора. Разъяренная девушка резко хлопнула дверцей и, не поздоровавшись, накинулась на Финн с расспросами:

— Почему ты не сказала мне, что Эшли Алладайк не хозяин Бродлендс-Холла?

— Я думала, тебе это известно, — защищалась Финн. — Я же говорила тебе, что у Эша есть брат.

— Да, говорила! — взвилась Линн. — И Эш тоже говорил. Но ни один из вас не упомянул, что Эш — младший из братьев и у него нет ни гроша за душой!

— Так ты познакомилась с Таем Алладайком? — предположила Финн.

— Нет, к сожалению! Он вечно где-то пропадает и, возможно, еще долго здесь не появится, — зло проговорила Линн. — Эта самодовольная экономка сообщила мне, что Эш всего-навсего управляющий имением! Можешь себе представить? Я уже видела себя хозяйкой Бродлендс-Холла! И тут эта выскочка заявляет, что больше чем на коттедж в имении я рассчитывать не могу. Представляешь? Это мы еще посмотрим!

Финн сомневалась, чтобы миссис Старки сказала нечто подобное, но она понимала также и то, что Эшли больше не представляет для ее кузины интереса.

— Заходи в дом, я приготовлю кофе, — предложила она Линн.

— Я зайду, но только затем, чтобы собрать вещи.

— Ты что, уезжаешь?

— Ноги моей больше не будет в Бишеп-Торнби!

— А как же Эш?

— А что Эш? Я мило сообщила ему, что не создана для деревенской жизни. Если он не понял намека, то скажи ему при встрече, что так я попрощалась.

После отъезда Линн на ферме «Жимолость» воцарилась тишина. Часто звонила только Эстер, чтобы убедиться, что с дочерью все в порядке. В остальное время единственной собеседницей Финн была Руби. Девушка понимала, что не сможет долго оставаться на ферме. Она ломала голову над тем, что ей делать. О себе самой она не беспокоилась, но существовала еще Руби! Однажды Финн решила прогуляться до местной школы верховой езды, владелицей которой была Пегги Эдмондс. Невероятно, однако, Пегги не только согласилась приютить кобылу, но и предложила Финн работу! Пегги страдала от артрита и уже около года пыталась найти покупателя для школы верховой езды, которая постепенно приходила в упадок, но никто не интересовался этим предложением. Иногда боли были настолько сильны, что Пегги едва могла встать с постели, а на конюшне требовались рабочие руки. Финн с радостью согласилась работать за мизерную плату, которую могла предложить Пегги. Девушка была счастлива, что у Руби есть отдельное стойло. Саму Финн поселили в крошечной квартирке, располагавшейся как раз над конюшней.

Финн попросила старинного друга ее отца, Микки Йейтса, известного в деревне мастера на все руки, помочь ей освободить фермерский дом от мебели. Ей было жаль расставаться со старинным отцовским фортепиано, но в ее новом жилице не нашлось для него места.

Финн переехала в конце января. Она отнесла ключ от фермерского домика в Бродлендс-Холле и была очень обрадована, что не застала Эшли Алладайка. Ей было бы неловко встречаться с молодым человеком после того, как Линн его бросила.

Радость Финн по поводу того, что у них с Руби есть крыша над головой, длилась недолго. В марте Пегги нашла-таки покупателя для школы, и покупатель этот хотел немедленно вступить в права владения.

— Я попрошу ее оставить вас с Руби, — пообещала Пегги.

Личное знакомство с новой хозяйкой, Джералдиной Уолтон, лишило Финн всякой надежды. Джералдина хотела отремонтировать школу верховой езды, поэтому Финн следовало как можно скорее освободить квартиру, чтобы в ней поселились строители.

Был конец апреля, солнечные лучи, проникавшие в окно квартиры, отвлекли Финн от грустных мыслей. Ей давно следовало начать упаковывать вещи к отъезду, но тут взгляд упал на фотоаппарат, который мать привезла в прошлое воскресенье, когда навещала ее. Когда-то Эшли одолжил этот фотоаппарат Линн и теперь, все еще питая нежные чувства к девушке, использовал его как предлог, чтобы постоянно звонить Линн. Финн предпочла бы, чтобы кузина сама вернула его владельцу, а не перекладывала эту неприятную обязанность на ее плечи. Но что теперь поделаешь?

Финн решила, что Руби не повредит небольшая прогулка. Взяв кобылу под уздцы, девушка повела ее в имение коротким путем через рощицу. Вскоре за деревьями показались массивные стены Бродлендс-Холла. Финн малодушно надеялась, что дома снова будет только экономка — миссис Старки. Она не представляла что скажет, если дверь откроет сам Эшли. Линн, конечно, очень подлая особа, но все же она ее сестра, и негоже говорить нелицеприятные вещи о членах семьи.

Финн позвонила, и вскоре за массивной дубовой дверью раздались шаги. Она приготовилась улыбнуться, но улыбка погасла на губах, когда она увидела человека, открывшего дверь. Это была не миссис Старки, даже не Эшли. У Эша были светлые волосы, а человек, стоявший перед ней, был черноволосым и высоким, лет тридцати пяти, и на лице его застыло неприветливое выражение. Финн отлично знала, кто перед ней, — ей не удалось бы забыть это лицо, даже если бы она очень хотела. Именно этот человек послал ее отцу уведомление о выселении с фермы, где жили многие поколения семьи Хокинс.

Хмурым взглядом он окинул стройную фигурку своей гостьи, которая в одной руке держала поводья, а в другой — фотоаппарат, и рявкнул:

— Кто ты такая?

— Меня зовут Финн Хокинс, — ответила она. Его глаза сузились.

— Что тебе нужно на моей земле, Хокинс? — Финн взбесил тон, которым он это произнес.

— А вы кто такой? — дерзко воскликнула она.

На несколько долгих секунд воцарилось молчание. Девушка решила было, что он и не собирается отвечать, но тут прозвучала фраза:

— Тайрелл Алладайк. Так что тебе здесь понадобилось?

— От вас — ничего, мистер Алладайк. — Финн не позволила этому мрачному человеку запугать себя. — Передайте это вашему брату, — отрывисто сказала она, протягивая фотоаппарат.

— Убирайся с моей земли! — процедил он сквозь зубы. — И чтоб ноги твоей тут больше не было!

Финн развернулась и повела Руби прочь от дома, изо всех сил стараясь не припустить бегом под этим злобным взглядом. Душевное равновесие девушке удалось восстановить не сразу. Она разозлилась на себя за то, что не поставила этого человека на место. Да кто он такой, чтобы прогонять ее? Она с детства свободно гуляша по землям имения! И не намеревается что-либо менять сейчас. Лучшее, что Тай Алладайк может сделать, — так это убраться в Лондон и оставаться там всегда. Финн надеялась, что больше никогда не увидит это отталкивающее лицо!

Глава 2