Обещай мне рай, стр. 11

– Стрэнда, – поправила его Кэт и подозрительно сузила глаза. Затем продолжила: – Да, но как сделать это?

– Мы здесь именно для того, чтобы решить эту трудную задачу, не так ли?

– Ах да! Я должна овладеть искусством заставить мужчину желать чего-то…

– …но так, чтобы он не был полностью уверен, что получит это, – закончил Томас.

– Понятно! – Кэт оторвалась от созерцания пламени и пристально посмотрела на него. Затем подняла руку и провела пальцами по своим золотистым волосам. По-видимому, этот непроизвольный жест свидетельствовал о ее сосредоточенности. Ее поза напоминала изящную статуэтку на фоне угасающего пламени. Томас наблюдал, как вздымается и опускается грудь девушки при каждом вздохе. Внезапно у него пересохло во рту. Она стояла так несколько долгих мгновений, затем подошла к буфету и налила себе бокал хереса.

– Дайте подумать, смогу ли я продемонстрировать свои способности на конкретном примере, – сказала Кэт, подходя к нему. Томас продолжал молча наблюдать за ней. – Скажем так: вы мужчина, которому нравится херес. – Она взглянула на бокал в своей руке. – И только у меня сейчас бокал этого вина.

Кэт провела изящным указательным пальцем по краю хрусталя.

– Допустим, вы не пили херес в течение нескольких лет. Мадера, миндальный ликер, бургундское вино – да… но вы хотите именно этот напиток.

Погрузив палец в янтарную жидкость, она поднесла его к своим губам. Затем высунула язычок и медленно слизнула влагу с кончика пальца, после чего улыбнулась, оценив вкус. Томас восхищенно наблюдал за ней, чувствуя, как учащается его пульс при виде картины, которую Кэт представляла.

– А теперь допустим, что бокал с хересом рядом, – продолжила она, – но вы не знаете, насколько он хорош.

Снова обмакнув палец в вине, она медленно сунула его в рот и начала посасывать кончик. Томас не мог оторвать глаз от этого волнующего зрелища.

Шелк ее платья, шурша, коснулся его сапог, когда девушка вплотную приблизилась к нему. Он мог видеть проступающую голубизну вен на ее груди, чувствовать исходящее от нее тепло и ощущать мягкость волос, касающихся его лица. Кэт в третий раз погрузила палец в вино, но теперь медленно поднесла его ко рту Томаса и легким движением провела по нижней губе. Он почувствовал, как напряглись мышцы его лица и груди.

Кэт нежно провела пальцем по его рту.

– Теперь вы ощутили вкус хереса. Но достаточно ли? Вероятно, глоток вина удовлетворил бы вас в большей степени? Разве это не то, чего вы действительно хотите? – Ее голос приобрел волнующий хрипловатый оттенок.

Подняв хрустальный бокал, Кэт медленно сделала небольшой глоток. Влага придала блеск ее губам, и свет камина подчеркивал их соблазнительную пухлость.

Кэт снова протянула руку к Томасу, и он с ужасом понял, насколько изощренной была ее месть. Его напряжение достигло предела, и, поскольку он не был молодым похотливым самцом, испытывающим вожделение к своей первой девушке, возникшее чувство поразило его своей силой. Он страстно хотел эту девушку. Прошли годы с тех пор, как он испытывал подобное желание. Такое простое и естественное, без скрытых мотивов.

Эта глупышка даже не подозревала, какому испытанию подвергла его. Подобно котенку, впервые выпустившему свои когти, она чувствовала удовольствие, оттого что они вонзились глубоко, не сознавая при этом, что добыча может оказаться опасной, если спровоцировать ее ответную реакцию. Он не должен допустить этого. Томас поймал ее запястье в нескольких дюймах от своего лица. На мгновение их взгляды встретились: его – неистовый, а ее – явно победный. Секунду спустя в ее взгляде отразилось смущение перед таким пылким выражением страсти. Томас судорожно втянул воздух, с трудом подавив возбуждение.

– Поздравляю, ты победила, – сказал он.

– Значит, мир? – прошептала она.

– Да, мир.

Глава 6

Брайтон

– Нет-нет-нет, – недовольно сказал Томас.

– Тише, – умоляюще прошептала его ученица, – ты разбудишь бабушку Гекубу, и тогда нам попадет за это.

Кэт ласково улыбнулась, глядя на старушку, которая мирно похрапывала в углу кареты. Путешествие в Брайтон было утомительным для нее, поскольку сопровождалось нескончаемыми рассуждениями о Содоме, Гоморре и Вавилоне. Ее зловещие предостережения прежде всего относились к Кэт, намеревавшейся стать соблазнительницей и таким образом ступившей на гибельный путь.

Готовясь к путешествию, девушка надела соответствующий наряд, а Филдинг вызвалась добровольно сопровождать Кэт и Томаса в качестве компаньонки, надеясь тем самым освободить Гекубу от этой неприятной обязанности. Все трое затаили дыхание, когда бабушка косо взглянула на них, прежде чем заявить, что предложение служанки совершенно неприемлемо. Они дружно вздохнули: Томас и Кэт – смиренно, а Филдинг – разочарованно.

В результате все трое ехали теперь в карете вместе с Гекубой по залитым солнцем улицам Брайтона. Неусыпное бдение бабушки в конце концов надоело Кэт.

– Вы можете продолжать свои рассуждения, – сказала она и закрыла глаза. – А я тем временем немного поразмышляю о судьбе падших женщин. О тех, которые щиплют щеки, чтобы придать им румянец, смазывают губы жиром и танцуют, не надевая перчаток.

Томас взглянул на маленькую, плотно закутанную фигуру старушки. Она выглядела подобно неряшливой груде одежды, сваленной в углу ландо. За две недели знакомства с Гекубой Томас обнаружил, что за фасадом ее религиозности скрывается по-прежнему капризная дама со своими нынешними слабостями; она способна уснуть где угодно, в любое время и имеет явное пристрастие к спиртному. Готовясь к экскурсии по магазинам, Гекуба подкрепилась значительной порцией миндального ликера.

– Я начинаю подозревать, что твоя бабушка приобрела скандальную репутацию не столько из-за распутного образа жизни, сколько в связи со склонностью к пьянству, – сказал Томас.

Кэт окинула бабушку бесстрастным взглядом.

– Возможно, ты прав.

– Скажи, она часто пребывала в таком состоянии в Беллингкорте?

– Нет. Не чаще, чем устраивала разнос какой-нибудь несчастной служанке за ее предполагаемую моральную распущенность. К тому же винный погреб в Беллингкорте значительно опустел, с тех пор как мы переехали туда.

– Хм, должно быть, склонность к вину передается по наследству. Полагаю, ты, моя дорогая, тоже не намерена сдерживаться, – улыбнулся Томас.

Кэт фыркнула.

– Ничего подобного, сэр. Я буду скрывать свои сомнительные склонности, пока Стрэнд не решится пойти со мной к алтарю. Потом я непременно дам волю своему пристрастию, но уже в качестве счастливой супруги.

– Однако ты никогда не выйдешь замуж, если будешь реагировать на замечания подобным образом, – резко заметил Томас. – Не надо лезть в бутылку, Кэт. У нас сложились хорошие отношения за прошедшие недели, не следует портить их.

Это правда. Он обращался с Кэт вполне корректно, хотя иногда сердился и позволял себе фамильярности. В общем, его поведение можно считать удовлетворительным. Кэт, несомненно, могла расслабиться. Она не хотела вновь подпадать под влияние его темных жгучих глаз. Нельзя сказать, что при этом она испытывала неловкость, однако ощущала какое-то незнакомое чувство неизбежной опасности. Дружеские отношения гораздо лучше, убеждала она себя. Они отлично ладили, смеялись над тем, что вместе считали глупостью, обсуждали различные жизненные обстоятельства, иногда даже слишком горячо.

Томас был прекрасным товарищем. Кэт поразило его откровенное признание своего поражения и предложение заключить перемирие. Ни один знакомый ей мужчина, включая самодовольных братьев, не способен признать, что женщина одержала победу в искусстве соблазнения. Они непременно искали бы способ любой ценой восстановить свой пострадавший имидж. Но Томас не был похож на других мужчин. По-видимому, на его поведение наложила отпечаток служба в военной или дипломатической сфере после короткой, но блестящей карьеры лондонского повесы. Он прекрасно говорил по-французски, и его нельзя было отличить от высокомерного парижского аристократа; он способен был вести беседу на любую тему, начиная от норм поведения в обществе и кончая разведением домашних животных. Томас искренне радовался, когда их мнения совпадали, и испытывал не меньшее удовольствие, когда возникали разногласия.