Никто и никогда, стр. 23

Когда Кели наконец увидела всадников, бежать было слишком поздно. Она на мгновение остолбенела, пытаясь придумать хоть что-нибудь для спасения себя и детей. Но пришла на ум только одна мысль — удирать без оглядки.

Те, кто ехал в сторону Келинарии, были в тысячу раз опасней всех таливийских разбойников вместе взятых.

«Демоны Монкарта!»

Объятая суеверным ужасом, женщина опрометью бросилась обратно к озеру. С детства она твердо усвоила: если видишь разведчиков Монкарта — беги так быстро, как можешь. Беги и моли Древние Силы о быстрой смерти.

Кели мчалась, беспрестанно оглядываясь, потому не заметила камень, о который с размаху ударилась носком ботинка. Она даже не поняла, что упала. Просто земля неожиданно врезалась в подбородок так, что от боли потемнело в глазах. Завизжали младенцы.

Когда гул в голове немного утих и светлые пятна перестали плясать перед глазами, Келинария увидела, что демоны подъехали к ней вплотную. Расположившись кольцом вокруг молодой матери, все трое направили оружие прямо на нее.

Келинария дрожала, сжавшись в комок и не смея поднять глаза. Она чувствовала всем естеством, как в лицо ей светит зловещий кристалл, как две стрелы готовы сорваться с тетивы и пронзить ее в любую секунду. Она была уверена, что доживает последние мгновения. Те, кто встречались с разведчиками Монкарта, всегда умирали, за исключением колдунов, магия которых могла сравниться по силе с магией мартеров.

В отличие от сестры Келинария не обладала даже самой малой частью магического Дара, поэтому о том, чтобы сразиться с демонами, не могло быть и речи.

— Это не она! — гневно воскликнул высокий разведчик в черной робе, рассмотрев Кели как следует. — Проклятье! Господин снимет с нас головы, если мы позволим кейлорскому выскочке перехватить девчонку!

Он говорил на норткарском наречии, то и дело прищелкивая языком. Из-за странного произношения привычные латинские слова звучали совершенно неузнаваемо, но Келинария научилась понимать разведчиков у сестры, которая не раз сталкивалась с ними.

— Убивать! Убивать! — загалдели в ответ лучники. — Убьем эту, раз не нужна господину!

Сердце Кели замерло. Еще минута, и она бы сама умерла от страха, который чуть не свел ее с ума. Но именно в эту минуту произошло чудо. Она услышала позади топот больше десятка ног и громкий квакающий боевой клич.

Ландорианцы!

Иногда они приплывали с болотистого материка Улира на этот остров, на Зеленый Луг, чтобы собрать целебные травы. Похоже, сейчас они возвращались на родину с полными ранцами остро пахнущей поклажи.

— Великий Хаос! — вскричал шпион в черной робе. — Будь прокляты эти жабы! Отступаем в лес!

Он зарычал в бессильной злобе и тряхнул посохом. Из кристалла вырвался луч пульсирующей черноты и ударил в Келинарию. Женщина откатилась в сторону на несколько шагов и схватилась за шею.

— Отступаем! — зло скомандовал разведчик. — Нам не справиться с жабьей магией.

Приспешники Монкарта развернули лошадей и поскакали галопом в сторону Таливийского леса. А за ними мчались пешие ландорианцы, размахивая копьями и кривыми ножами.

Младенцы в корзине надрывались от плача. Их крик заставил воинов остановиться и обратить внимание на раненую Келинарию.

Женщина задыхалась. Она чувствовала бесконечный холод, от которого, казалось, сама кровь стынет в жилах и воздух замерзает в легких. Она не видела перед собой ничего, кроме бледной пелены, а голоса спасителей доносились откуда-то издалека.

Ландорианцы склонились над Кели, испуганно и растерянно глядя на ее мучения. Все они были простыми воинами; среди них не было ни одного мага, поэтому разведчики Монкарта испугались их совершенно напрасно.

Это были выходцы из болотной крепости Дэв-Оре, находившейся далеко отсюда, за морем. Одни из них пришли сюда за травами Зеленого Луга, другие — в надежде увидеть единорога, который там жил.

Теперь ландорианцы возвращались домой. Их большой отряд (около пятидесяти человек) направлялся в Атер, где они смогли бы нанять корабль, который перевезет их на родной материк. По дороге они для развлечения охотились на демонов Монкарта, отбирая и ломая их оружие.

— Кажется, ее заморозили, — пробормотал низкорослый ландорианец, в отличие от остальных собратьев имевший не болотно-зеленую кожу, а ярко-красную с желтыми переливами.

Он дотронулся до лба Келинарии и сокрушенно покачал лысой головой.

— Слишком холодная… Кто-нибудь знает, как ей помочь?

Все угрюмо молчали. Только одна зеленокожая ландорианка с редкими рыжими волосами, собранными в хвост, робко ответила:

— Не знаю, Джеунот. Если б здесь был мой брат Энхор или любой другой волшебник, он бы вылечил ее. Мы же бессильны.

Она нерешительно подняла с земли корзину с младенцами и уже через секунду прижала ее к груды и принялась осторожно покачивать. Кено и Дриана разом смолкли, удивленно воззрившись на странное зеленое лицо с темно-болотными глазами-щелочками и огромным, как у жабы, ртом.

Келинария вздрогнула и закашлялась. Из ее груди вырвалось сипение. Наконец, собрав последние силы, она прошептала:

— Скажите сестре…

Новый приступ холода заставил ее замолчать и снова судорожно глотать воздух. Ландорианцы в страхе отпрянули, кроме краснокожего юноши и рыжеволосой девушки, которая качала корзину с человеческими детьми.

— Что? Что сказать? — участливо спросил молодой ландорианец у Кели. взяв ее за руку.

— Келинария умерла… — прошептала женщина. — Скажите сестре… что я умерла…

Она закашлялась. Юноша хотел было запретить ей говорить, но Кели протестующе мотнула головой и прохрипела:

— Скажите, что Дриана… — это та, которая часто плачет… А Кено… «тихоня»…

Женщина приподнялась на локтях, тщетно пытаясь увидеть того, к кому обращалась. А через миг она медленно сползла на спину и затихла. Ландорианец приложил ухо к ее груди, прислушался и вскоре печально вздохнул:

— Храбрая мать покинула этот мир. Пусть Древние Силы укажут ее душе путь в Дэоцентрон, Последнее Пристанище!

Воины молча опустились на колени и сложили ладони, как для молитвы. Так они сидели три минуты, как того требовал их обычай, а после принялись рыть могилу для несчастной женщины, столь глупо и безвременно погибшей.

Глава 12. СИРОТЫ

— Что же теперь делать с детьми? — озадаченно пробормотал краснокожий Джеунот, когда последняя горсть земли упала на могилу Келинарии Йонат. — По-видимому, у бедных девочек никого теперь нет, кроме нашего клана.

— Да, — кивнул стоящий рядом с юношей высокорослый ландорианец. — Эти малышки, скорее всего, сироты. Думаю, если мы позаботимся об их дальнейшей судьбе, вождь племени не станет возражать.

Большой рот Джеунота растянулся в невеселой усмешке.

— Верно, Болквак, — согласился он. — Только покажи мне того, кто решится взвалить на себя бремя — вырастить двух человеческих девчонок?

В глазах уже немолодого Болквака заиграли лукавые искорки. Он хитро улыбнулся и указал крючковатым зеленым пальцем поверх голов остальных членов племени:

— Кажется, я знаю — кто!

Джеунот повернул голову туда, куда указывал старик, и увидел рыжеволосую, зеленокожую ландорианку, которая качала в корзине человеческих детей и напевала им колыбельную. На лице девушки было выражение такой неподдельной нежности, что юноша долго в изумлении глядел на эту сцену.

— Послушай, друг! — воскликнул Джеунот наконец. — Но ведь это же моя жена! Она и так ждет ребенка. Да к тому же ты и сам знаешь, какая из нее мать и хозяйка. Марлока сначала должна привыкнуть к жизни простой женщины в племени. Ты даже не догадываешься, Болквак, как тяжело ей теперь.

— Догадываюсь, — вздохнул пожилой ландорианец. — Бедная девочка, которая никогда не знала матери… Что ж, отец воспитал ее, как умел, и сделал из нее прекрасного воина. Правда, не научив при этом стряпать, шить и стирать. Я понимаю, как трудно ей теперь учиться всему тому, что она должна была усвоить с детства.