Ярмарка невест, стр. 12

Марджи повернулась к своей сестре и, взяв ее руку в ладони, просто сказала:

— Тебе не стоит забивать себе голову и сердце надеждами, которым не суждено сбыться. Лорд Сомерсби не для тебя. Он не может быть твоим мужем. Ты должна мне поверить! Даже если бы Раштон согласился на ваш брак, я была бы против. Тебе нужен добрый, сердечный, великодушный человек, очень опытный — в отличие от Сомерсби! — который окружит тебя любовью и нежностями и… и всевозможной заботой. Как только мы все уладим с тетей Лидией, я стану искать для тебя такого джентльмена. Понимаешь, Дафна?

К удивлению Марджи, Дафна весело улыбнулась и ответила:

— О да, понимаю. Конечно, понимаю. Я хочу быть очень хорошей и слушаться тебя. — Затем она отвернулась от сестры, посмотрела в окно и начала безостановочно болтать о том, что видит на улице.

Марджи впервые за долгое время почувствовала себя спокойно. Они были в Бате. Дафна проявила редкую уступчивость. Пока ей больше нечего было желать. Она убедила себя, что преуспеет в задуманном. Если Раштон не станет вмешиваться в ее план!

Надо еще, конечно, чтобы Лидия пожелала приблизить к себе осиротевших детей своей отверженной сестры Амелии!

8

— Но ведь ты уже была в Бате! — вскричала Дафна. — Как же ты забыла эти холмы?

Марджи видела ровно столько, сколько могла, будучи зажатой Дафной в самый угол.

— Наверное, это потому, моя дорогая, что тогда я была ребенком, — ответила Марджи насмешливо.

Бат, модный курорт за рекой Эйвон, располагался в довольно узкой долине, постепенно расширявшейся к западу. Городской дом их тети стоял близ холма Лэндсдаун. Ряд зданий здесь вытягивался элегантным полукругом, за что и получил романтическое название «Полумесяц». Дорога от почтовой гостиницы к дому миссис Вэнстроу довольно крутая. Их экипаж тащили вперед две тяжеловесные лошади.

Дафна хихикнула, услышав забавный ответ Марджи. Этот восхитительный, мелодичный звук несколько ослабил напряжение, от которого сжималось сердце Марджи. Любой самый мелкий расход оставлял у нее сейчас неприятное чувство. Ее беспокойство только возросло, когда пришлось платить за то, чтобы ее, Дафну и багаж отвезли в «Полумесяц». Больше всего она боялась, что тетя Лидия немедленно выставит за дверь своих непрошеных гостей.

Войдя вместе с Дафной в элегантную комнату, целиком отделанную красной шелковой узорчатой тканью, покрывавшей и мебель, и стены, и окна, Марджи почувствовала странное чувство облегчения, с трудом поддававшееся объяснению. Что-то успокаивающее было здесь в самой атмосфере. Расстановка мебели, портрет молодой женщины над каминной полкой, сверкающая арфа и глянцевитое фортепьяно красновато-желтого цвета в углу напротив окон, прекрасное качество тканей — все это заставляло предполагать прекрасный вкус хозяйки.

И все же, отчего Лидия и Амелия рассорились до такой степени, что больше никогда не общались, до самой смерти Амелии во цвете лет?

Обе девушки стояли перед холодным камином, глядя на портрет. Наверное, на нем и была изображена их тетя.

— Она очень хорошенькая, верно, Марджи? — тихо спросила Дафна.

— Вот спасибо, — неожиданно ответил густой женский голос из дверей приемной.

Марджори обернулась в направлении голоса и с некоторым потрясением обнаружила, что тетя Лидия лишь отдаленно напоминала собой ту молодую даму, которая когда-то столь элегантно позировала сэру Томасу Лоренсу. Она заметно располнела за те пятнадцать лет, которые прошли со времени написания портрета. И хотя у нее было умное лицо, а в голубых глазах светилась неукротимая энергия, красота ее в значительной степени терялась в складках ее подбородка.

— Тетя Лидия? — шепотом спросила Марджи.

Внезапно она осознала всю дерзость своих планов. Надо же было так глупо явиться без предупреждения. Марджи почувствовала себя такой униженной, что сделала несколько шагов вперед и забормотала первое, что пришло ей в голову:

— Мы не должны были приезжать! Пустая затея! Я очень сожалею! Нам не следовало вас беспокоить, ведь у нас нет никакого права рассчитывать на ваше гостеприимство.

Лидия Вэнстроу подняла изящную руку, утихомирила свою племянницу. Она вошла в комнату чинной походкой, ее желтый шелковый шлейф шелестел подобно легкому ветерку по узорчатому дорогому ковру. Она прошла мимо Марджи и села на диван у камина.

— Садитесь, мои дорогие. Думаю, нам надо многое обсудить. Для начала расскажите мне, что привело вас в Бат.

Марджи и Дафна уселись напротив своей вальяжной тети, и Марджи, запинаясь, изложила свои просьбы. Но миссис Вэнстроу — она пожелала, чтобы племянницы обращались к ней именно так — мягко уговорила ее рассказать обо всех своих трудностях. Голос у Марджи стал более уверенным, особенно подробно она остановилась на том, что в их бедах в основном повинна нехватка денег, и закончила так:

— Выходит, мы здесь просто для того, чтобы найти Дафне мужа. У меня хватит денег, чтобы купить платья на это лето и выглядеть очень модными. Полагаю, это важно для затеянного мною дела. Но боюсь, что это не все. С нашей стороны это величайшая наглость, но осмелюсь молить вас о помощи. Без вас нам ни за что не попасть в общество тех благородных семейств, что отдыхают обычно в Бате. — Она почувствовала, что у нее перехватывает дыхание.

— И это все? — спросила миссис Вэнстроу.

— Мы еще надеялись остановиться у вас в доме. — Марджи почувствовала, что ее сердце ухнуло куда-то вниз. Выражение лица тети отнимало у нее всякую надежду.

Миссис Вэнстроу слегка нахмурилась и перевела взгляд на свои белые гладкие руки. Она слегка коснулась по очереди трех колец, усыпанных драгоценными камнями, на левой руке и зачем-то поправила их. Долгое время она молчала. Марджи смотрела на нее, пытаясь постичь характер тети. За последние несколько лет она познакомилась с несколькими зрелыми женщинами, в основном благодаря талантам Дафны терять работу. Они переменили немало хозяек, но никогда не встречали такой женщины, как тетя Лидия. Она поняла, что миссис Вэнстроу обладала вкусом, элегантностью и утонченностью. Похоже было, что она довольно богата. Она, несомненно, была женщиной разумной, но в холодноватом взгляде проглядывала расчетливость. Скорее всего, миссис Вэнстроу не делала ничего, что каким-то образом не служило бы ее интересам.

Догадавшись об этом, Марджи не удивилась полученному ответу:

— Ради моей сестры, которой вы лишились в столь важное время вашей жизни, я буду счастлива предложить вам остаться на два, может быть, три дня, но… — тут она сделала паузу и снова поправила свои кольца с драгоценными камнями, особенно задержавшись на аметистовом, — боюсь, у меня нет средств, чтобы приютить вас надолго должным образом. Несмотря на то как выглядят мои обстановка и хозяйство, у меня мало денег. Лишь путем строжайшей экономии я поддерживаю мой дом на этом уровне. — И, очень тонко улыбаясь, она закончила разговор:

— А теперь, когда мы уладили дело, позвольте мне предложить вам чаю. А потом, надеюсь, вы расскажете мне обо всех ваших приключениях за последние годы.

9

— Да, Дафна, я уверена, что тетя — то есть миссис Вэнстроу — сказала, что в восемь часов надо появиться в зале минеральных вод. — Марджи заговорила, подражая громкому, внушительному голосу тети:

— «И ни минутой позже! Я всегда появляюсь точно в этот час, и во время моего прихода бьют часы рядом со статуей. Я вращаюсь в очень строгом, тщательно отобранном кругу знакомых и предпочитаю соблюдать сложившийся порядок. Советую вам последовать моему примеру. Спокойной ночи».

— Да, что касается сна, — вздохнула Дафна, растирая руки и морщась, — Марджи, у меня невыносимая кровать. Даже когда спали на чердаке того ужасного особняка в Оксфордшире, и то там не было такого неудобного матраца, как у миссис Вэнстроу.

— Тихо! Вон идет тетя! Ты же не хочешь показаться неблагодарной?

— Но ведь так оно и есть! — закончила Дафна уже тихим шепотом. — Мне не хочется об этом говорить, Марджи, но младшая горничная рассказывала, что у миссис Вэнстроу три экипажа и, по меньшей мере, шесть лошадей!