Царство Небесное, стр. 7

– Ну что, дружище. Сколько раз тебе говорила жена, чтобы бросал курить? Тяжко было, соблазнов много, ну да здесь не соблазнишься. Нету здеся сигарет, и, судя по климату, табачку тоже нема.

Про семью он вспомнил совсем напрасно. Под ложечкой засосало, но не так, как бывало при выбросе адреналина от пережитого страха, а как-то тоскливо, отчего его даже стало подташнивать. Он всегда считал себя мужчиной – да, он был трусоват, но каждый раз находил в себе силы переступить этот страх, – но сейчас Андрей заплакал. Нет, он не ронял молча скупую слезу, он именно плакал. Плакал навзрыд, выворачивая наизнанку душу. Куда он попал и за что ему все это?

Да, он заметил за сегодняшний день, что ни одна из его болячек, которые для него были уже давно привычны – он просто забыл время, когда бы у него что-нибудь не болело, – не потревожила его. Питался он за сегодняшний день, скажем так, не самым лучшим образом, но привычная изжога не пришла, и мало того, не было уже привычного расстройства живота. Не иначе как молния каким-то причудливым образом исцелила его организм и усилила регенерационные способности. Но зачем ему это здесь?

Все его родные, все то, что он любил, смысл его жизни и то единственное, что останется после него – его любимые дочки, – были там, на далекой и недоступной Земле, а он был здесь. Где? И сам-то он не знал. Поэтому он плакал, не стесняясь даже самого себя, смывая потоком слез все то, что наболело за сегодняшний день. И как ни странно, ему полегчало – не сразу, а как минимум через полчаса, – но полегчало. Жалость к самому себе ушла куда-то, оставив после себя спасительную пустоту.

Утерев в последний раз глаза и в последний раз всхлипнув, он осмотрелся вокруг. Солнце (а солнце ли?) уже скрылось за вершинами гор, дневной спутник также приближался к очерченному горой горизонту, но теперь он стал ярче, отражая солнечные лучи на фоне уже потемневшего небосвода и сам одаривая землю своим бледным светом.

Андрей внимательно посмотрел на появившиеся мигающие звезды и грустно улыбнулся. Нет, он не любил астрономии и, мало того, регулярно пропускал занятия и никогда не учил задаваемого материала, а оценку в аттестат заработал тем, что сумел оказать услугу физику, который и вел у них этот предмет и также считал его абсолютно бесполезным для дальнейшей жизни, – так, для общего развития, не больше.

Но Андрей сотни, тысячи раз в своей жизни смотрел на звездное небо (а кто не смотрел?) и сейчас четко осознавал, что эти звезды не могут быть звездами, которые он знал. Вернее, звезды-то, возможно, были теми же, но нигде он не видел, чтобы они сложились, хотя бы отдаленно, в знакомые созвездия. Откуда он это знал? Ведь он с большим трудом мог найти только созвездие Малой Медведицы. А вот знал, и все тут. Он не просто знал – он помнил расположение всех звезд, которые видел. Откуда? Это вопрос. Возможно, молния всколыхнула не только иммунную систему, но и мозг.

Ученые утверждают, что человек не в состоянии забыть что-либо, что он увидел или услышал, просто эта информация уходит на задворки памяти, но она записана в мозгу почище чем на жестком диске компьютера. Человек же обходится лишь самой малой долей своей памяти, даже те, кто систематически занимается зарядкой для мозгов, и даже гении используют лишь малую часть от возможностей мозга.

Начало холодать, и Андрей зябко повел плечами. По случаю предстоящего мероприятия по погребению арсенала он не одевался тепло, да и октябрь выдался довольно теплым. На нем был надет армейский камуфляж, армейские же ботинки и бушлат без подстежки и воротника. А в горах с уходом солнца холодало довольно сильно и летом, что уж говорить о весне.

Он попытался запустить двигатель, чтобы прогреть салон, но это был дохлый номер. Приборная панель даже не откликнулась хотя бы слабым свечением – вероятно, молния напрочь вывела из строя аккумулятор.

Разложив сиденья, Андрей закутался в старое одеяло, которым Артур накрывал ящики, и, положив поблизости оружие, лег спать. Как ни странно, сон пришел сразу же. Вот только снов Андрей не видел.

Глава 3

Встреча

Проснулся он на рассвете и, как ни странно, с абсолютно ясной головой. То есть он не задавался вопросом: где он и что с ним случилось, – он все это прекрасно помнил и уже успел смириться с произошедшим. Конечно, в душе сидела тоска, но с этим ничего не поделаешь, это теперь останется с ним навсегда, и он просто принял это как данность. Несомненно, был определенный дискомфорт оттого, что за прошедшую ночь он все же продрог, но с этим пока ничего не поделаешь.

– Ну что же, раз уж мы стали робинзонами космоса, то неплохо бы было выработать план последующих действий. Первое. Надо бы чего-нибудь пожрать приготовить, а по ходу и думать будем.

Он приступил к приготовлению нехитрого завтрака, благо мяса после вчерашнего у него было в достатке. В прошлый раз он обошелся только одной задней ногой. Начав процесс разделки мяса, заготовки дров и розжига огня, он продолжал разговаривать сам с собой. Он просто не мог иначе, так как ему было необходимо слышать хоть чей-то голос.

– Итак, что мы имеем? А имеем мы самый что ни на есть минимум с одной стороны, но с другой-то – не так уж и мало. Я неплохо вооружен, я бы даже сказал – до зубов. Оно конечно, патроны не бесконечны. У меня сейчас четыре тысячи двести, стоп… уже четыре тысячи сто девяносто восемь патронов к карабину. Почему к карабину? Да потому что, батенька, вам предстоит пользоваться только карабином, автомат – это так, на случай появления врагов, а на зверье – только карабин, оно поэкономичней будет, запаса прочности ствола вполне хватит, при должном уходе. И также мы имеем две тысячи пятьсот шестьдесят патронов к пистолету. Куркуль Волков, ого, а вы и фамилию Артурова шефа, оказывается, помните, да-а, в общем, не купил он, гад, стандартную кобуру к «стечкину», а то бы пристегнули приклад – и у нас еще один карабинчик получился. Та-ак, а теперь еще картошечки почистим. Стоп. Какая картошечка? Вы наблюдаете поблизости рынок или магазины? Вот то-то и оно. Вся картошечка переходит в семенной фонд, и никаких возражений. А какие, собственно говоря, возражения? Весну и лето мы худо-бедно перебедуем, охота, ягоды, грибы, а вот ближе к зиме… Там и до голода может оказаться рукой подать. Нет. Картошка – это стратегический запас, недаром же она вторым хлебом зовется.

Так, ведя беседу с самим собой, он приготовил завтрак. Похлебав наваристый бульон и съев несколько кусков мяса, он вполне насытился. Но с остатками нужно было что-то делать. Днем солнышко припекало прилично, и мясо вполне могло начать отдавать душком.

Как закоптить или завялить мясо, он не знал даже приблизительно, не помогала и вдруг обнаружившаяся феноменальная память – ну не интересовался он этим никогда. Как говорил его преподаватель по тактике в военном училище, «хреново вспоминать, когда не знаешь».

Но знал он абсолютно точно, что запеченное мясо хранится довольно продолжительный срок, а слишком долго ему храниться все равно не придется. Организм требовал пищу регулярно.

Быстро изготовив из веток шампуры, он нарезал мясо, и вскоре над поляной поплыл дразнящий аппетит запах жареного. Поддаваться искушению Андрей не собирался. Это был, так сказать, сухой паек, так как сидеть на одном месте он не собирался.

Нет, за прошедшее время в поле его зрения не попало никаких следов цивилизации, но и сидеть на одном месте было тоже неразумно. Построить жилище он еще успеет, он даже знал, из чего приспособит топор. Одна из лопат, положенных Артуром в багажник, была большой саперной и сделана была из куда более толстого металла, чем вторая, представлявшая собой обычную штыковую.

Однако осмотреться вокруг было попросту необходимо. Не то окажется, что он решил устроить робинзонаду вблизи какого-нибудь поселения местных аборигенов, которые на поверку окажутся вполне миролюбивыми. А нет – так какая разница, раньше или позже – все едино придется с ними столкнуться. Сейчас он и смерти-то не боялся, а может, подсознательно и желал ее, в противовес такой вот жизни.