Свадьба на выбор, или Женихи в ассортименте, стр. 23

– Благодарю за покупку, приходите еще!

А когда они вышли на улицу, Яся, радостно прижимая пакет к груди, попыталась объяснить Максиму, что настоящее платье тридцатых годов, так отлично сохранившееся, – это же настоящий антиквариат, практически музейный раритет, и цена ему – бешеные тысячи!

У Максима загорелись глаза:

– Надо же, какая ты у меня молодец! Это значит, что мы можем продать его, а на вырученные деньги съездить в Сомали?!

Нет, он неисправим.

– Макс, я не собираюсь ехать ни в какую Сомали! Я хочу носить это платье.

– Но это же свадебное платье, – возмутился он, – ты можешь надеть его только один раз. Куда ты собираешься его носить?

Яся прикусила язык. Ну не говорить же ему, что ее свадебное платье выглядит совсем по-другому, что оно расшито жемчугом и ракушками и стоит двенадцать тысяч условных единиц. Во всяком случае, прямо сейчас она ему об этом рассказать уж точно не может.

ГЛАВА 7

Ярослава почему-то сразу поняла, что незнакомая женщина, одиноко сидящая на скамеечке перед подъездом, дожидается именно ее. При Ясином появлении она как-то подобралась и распрямила спину.

Ее дорогой кардиган, золоченые босоножки и безупречное мелирование диковато смотрелись на фоне потертого окраинного московского дворика. На скамеечке рядом с нею небрежно валялась тряпичная сумочка с логотипом «Шанель».

Ее некрасивое, но филигранно ухоженное лицо показалось Ярославе смутно знакомым.

– Ярослава? – близоруко прищурилась та, делая неуверенный шаг навстречу Ясе.

– Да, – удивленно подтвердила она, приостановившись.

От незнакомки душно пахло туалетной водой «Ангел». Ярославе никогда не нравились ни густые «пыльные» ароматы, ни женщины, которые их предпочитают. У нее были пухлые губы, над которыми явно поработал пластический хирург. И красные прожилки в глазах – то ли на самом деле она гораздо старше, чем выглядит, то ли просто устала. Но Яся по-прежнему не могла понять, кто же это.

– Мы знакомы? – дружелюбно улыбнулась она.

Лицо странной женщины осталось неподвижным. Она беззастенчиво разглядывала Ясю с ног до головы. С кончиков не очень изящных, зато удобных мокасин «Прада» до пахнущих фруктовым укладочным средством волос.

– Заочно, – наконец процедила она, – меня зовут Оксана Дробышенко.

Рот Ярославы непроизвольно распахнулся. Выражение лица, наверное, у нее было еще то.

– А-а, – протянула она. А что еще сказать? Не извиняться же. Наверное, она должна бы испытать хоть однопроцентную слабенькую злость – все же перед ней во всей своей красе стояла ее соперница number one. Бывшая женщина человека, с которым она собирается связать судьбу. Женщина, которую еще пару недель назад страстно обнимал Полонский.

И она была хороша – несмотря на усталость, несмотря на силиконовые губы и несвежий взгляд.

Но почему-то Ярослава не чувствовала ровно ничего. Кроме, может быть, легкой жалости.

– Теперь узнала? – усмехнулась Дробышенко.

– Узнала, – спокойно подтвердила Яся, – вы о чем-то поговорить хотели? А то я спешу.

– Не иначе как на свидание? – прищурилась Оксана.

– Мне очень жаль.

– Мне тоже. А я тебя по-другому представляла. Странно, что ты ему понравилась.

Ярослава закатила глаза. Она не обиделась и не рассердилась. Она привыкла, что ее внешность нравилась исключительно мужчинам. А женщины находили ее непримечательной. Так было всегда, с самого детства. И она ничего не имела против.

– Толстая такая, – вынесла «тактичный» вердикт Дробышенко, – выглядишь старше. Сколько тебе? Двадцать семь? Двадцать восемь?

– Думаю, вам прекрасно известно, что двадцать три, – усмехнулась Ярослава.

– Думаю, тебе пора прекратить есть «сникерсы», – в тон ей ответила Оксана. – Ну и что делать будем?

Ярослава огляделась по сторонам. Жаль, что она живет не в элитной новостройке, где в каждом подъезде дежурит консьержка-эсэсовка. А в обычном панельном доме, где даже кодового замка на входной двери нет, никуда не укрыться от этой противной тетки. И в подъезд заходить боязно – а что, если она пойдет за Ясей и затеет драку? Вон она какая накачанная, наверное, не вылезает из тренажерных залов, телеса в товарном виде поддерживает.

– Я – к свадьбе готовиться. А вы – искать нового мужчину, по всей видимости. – Обычно Яся не любила хамить, но тут не удержалась. Уж очень агрессивно была настроена сама Дробашенко. – Каждому свое.

– Так я и знала. Еще и хамка. Я даю вам полгода.

– В смысле? – подавила смешок Ярослава.

– Дольше ваш брак не протянет. Гарантирую. Ты ему надоешь. Он предпочитает других женщин. – Она выпрямила спину и растянула пострадавшие от модных медицинских веяний губы, словно желая наглядно продемонстрировать Ясе, каких именно женщин предпочитает Полонский.

– Вы притащились в такую даль, только чтобы проинформировать меня об этом? – вздернула бровь Ярослава. – И не лень вам было, по такой-то жаре?

– У меня есть выгодное предложение, – не моргнув и глазом, объявила Дробашенко, – я знаю, что ты ведешь никому не известную передачку. Так вот, я могу устроить тебе кастинг на НТВ.

– Вот спасибо, – усмехнулась Яся, – с чего это?

– Я договариваюсь о работе, а ты оставляешь в покое Мишу.

Похоже, она не шутила. И как уравновешенный Полонский мог столько времени встречаться с этой ненормальной теткой, которая ведет себя, как второстепенная героиня плохого кино?

– Еще у меня есть ненужная квартира, – твердила Оксана, – дрянная, правда, в Капотне. Но все равно, это же недвижимость. Я могу переписать ее на тебя. Только чтобы ты больше не появлялась.

Краем глаза Яся заметила, что к подъезду приближается сосед с одиннадцатого этажа; за ним радостно трусил королевский пудель. Кажется, пора, воспользовавшись ситуацией, ретироваться.

– Представляю, что сказал бы Михаил Марленович, если бы узнал, что вы оценили его любовь в квартирку в Капотне, – улыбнулась она. – Оксана, мне очень жаль, что так вышло. Ничего не получится, лучше вам переключиться на кого-то другого. Мне пора.

Не попрощавшись, она нырнула вслед за соседом в подъезд. Дробышенко сочла себя слишком порядочной и светской, чтобы погнаться за удачливой соперницей и вцепиться ей в волосы. Правда, она все же не смогла удержаться от того, чтобы громко прокричать удаляющейся Ясе: «Проститутка!!»

В лифте сосед с пуделем светски поинтересовался:

– Это что, жена вашего любовника?

Ярослава удивилась – с какой стати человеку, который обычно ограничивается хмурым «Здравствуйте» вникать в перипетии ее личной жизни?

– Вовсе нет, это бывшая женщина моего будущего мужа, – улыбнулась она.

Сосед отреагировал совсем уж неадекватно.

– Странно, – сказал он, разглядывая ее в упор.

– Это еще почему? – удивилась Ярослава.

– Да почему-то мне всегда казалось, что вы не из тех девушек, которые выходят замуж, – застенчиво усмехнулся сосед.

* * *

Когда какой-нибудь самодовольный тип напыщенно говорил Ярославе, что женской дружбы, мол, не существует, она презрительно фыркала и надменно напоминала, что лично она дружит с Аленой уже пять лет, а с Викторией – два с половиной, и ничего. Однако в глубине души она и сама понимала, что нет на свете более хрупкой субстанции, нежели задушевное приятельство трех красивых одиноких дам.

Пока девушкам нечего делить, они души друг в друге не чают. Они готовы заплатить за обнищавшую подружку в модном ресторане, дать ей поносить новое платье, снабдить свежими сплетнями и компетентными советами. Но стоит только появиться на горизонте симпатичному холостяку, который не может определиться, какая именно из подруг нравится ему больше, вот тут-то те, которые еще вчера одалживали друг другу колготки, выпускают коготки. Вот тут-то и становится понятно, что снисходительные шовинисты, которые заявляют, что женская дружба – это отношения змеи, которая переплывает озеро на спине у черепахи («Укушу – сбросит!» «Сброшу – укусит!»), по большому счету правы.