Дорогой Джон, стр. 10

— Я так понял, ты любишь лошадей?

— Все девушки любят лошадей, разве ты не знал? Я их обожаю. У меня есть арабский жеребец Мидас. Иногда чуть не плачу с тоски, что я здесь, а он там. Вот бы сейчас покататься…

— Ага, правда выходит наружу!

— Как и полагается правде. Но я все равно останусь на строительстве. А вот когда вернусь, целую неделю с седла не слезу. Ты умеешь ездить верхом?

— Пробовал однажды.

— Понравилось?

— На следующий день все болело и ноги были колесом.

Саванна хихикнула, и я подумал, как приятно с ней говорить — легко и естественно в отличие от большинства людей. Над нашими головами мерцал Пояс Ориона. Из океана поднялась Венера — яркая белая точка над горизонтом. Парни и девушки с топотом сновали вверх-вниз по лестнице, разгоряченные пивом и смелым флиртом. Я вздохнул.

— Я, пожалуй, пойду — нужно показаться отцу. Он, наверное, гадает, куда я делся, если еще не лег спать.

— Может, ему позвонить? Звони с нашего телефона.

— Нет, я, пожалуй, пойду — дорога неблизкая.

— Ты что, без машины?

— Ну да. Утром проголосовал на шоссе.

— Хочешь, тебя Тим отвезет? Он не будет возражать.

— Зачем? Так доберусь.

— Не будь смешным: ты же сказал — дорога неблизкая. Я сейчас попрошу Тима, подожди немного.

Не успел я ее остановить, как Саванна побежала в дом и через минуту появилась, ведя Тима за собой.

— Тим с удовольствием тебя отвезет, — самодовольно сообщила она.

— Точно? — не удержался я.

— Нет проблем, — заверил он. — Вон там мой грузовик. Доску можно положить в кузов. Помочь?

— Нет, — сказал я, вставая. — Я сам. — Подойдя к стулу у костра, я натянул высохшую рубашку и подобрал доску. — Спасибо.

— Не за что, — сказал Уэддон и похлопал себя по карману. — Схожу ключи возьму. Зеленый грузовик, стоит на траве. Я подойду прямо туда.

Когда Тим ушел, я повернулся к Саванне:

— Было очень приятно познакомиться. Она подняла глаза.

— Мне тоже. Я прежде никогда не водила компанию с военными. Оказывается, это словно находиться под защитой. Вряд ли Рэнди будет мне докучать — твои татуировки его надолго отпугнули.

Значит, заметила.

— Может, еще увидимся…

— Ты теперь знаешь, где меня найти.

Я не понял — это намек, что она не против увидеться снова? Во многих отношениях Саванна оставалась для меня полнейшей загадкой. Да и то сказать, я ее едва знал.

— Но я немного разочарована, что ты забыл, — словно спохватившись, добавила она.

— О чем?

— Разве ты не обещал научить меня серфингу?

Если у Тима и возникли подозрения насчет того, что я запал на Саванну и как штык буду здесь на следующее утро, то вида он не подал, сосредоточившись на дороге и тщательно соблюдая правила дорожного движения. Уэддон был из тех водителей, которые останавливают машину, едва загорится желтый свет, пусть даже еще можно проехать.

— Надеюсь, ты хорошо провел время? — спросил он. — А то в незнакомой компании всегда не по себе.

— Нет, все о'кей.

— Вы с Саванной сразу нашли общий язык. Правда, она особенная? По-моему, ты ей понравился.

— Мы очень мило побеседовали, — осторожно сказал я.

— Прекрасно. Я немного беспокоюсь за нее. В прошлом году она приезжала с родителями, сейчас впервые приехала одна. Конечно, она уже взрослая, но здесь не та публика, к которой она привыкла. Меньше всего я хочу, чтобы она отбивалась от парней ночи напролет.

— По-моему, у нее не забалуешь.

— Тут ты прав. Но кое-кто из этих парней чертовски настойчив.

— А как же иначе, они же парни…

Тим засмеялся и показал рукой на лобовое стекло:

— Куда дальше?

Я взял на себя роль штурмана, указывая, где свернуть и куда повернуть. Вскоре грузовичок затормозил напротив моего дома. Окно папиной «берлоги» светилось желтым.

— Спасибо, что подвез, — сказал я, открывая дверь.

— Не за что. — Опершись о пассажирское сиденье, Тим повернулся ко мне: — Повторяю, приезжай в любое время. Днем мы на стройке, но вечера и выходные, как правило, свободны.

— Учту, — пообещал я.

Войдя в дом, я направился к папиной «берлоге» и открыл дверь. Папа, поглощенный «Бюллетенем нумизмата», подскочил от неожиданности: он не слышал, как я вошел.

— Извини, — сказал я, присаживаясь на порог, отделявший «берлогу» от коридора. — Не хотел тебя пугать.

— Ничего, — только и сказал отец. Он поколебался, отложить бюллетень или нет, потом отложил.

— Волны сегодня были что надо, — сказал я. — Я почти забыл, как хорошо в воде.

Отец улыбнулся, но ничего не сказал. Я неловко двинулся на порожке.

— Как работа? — поинтересовался я.

— По-старому, — рассеянно ответил папа, уже погрузившись в собственные мысли. Я подумал, что эта фраза вполне приложима ко всем нашим разговорам.

Глава 3

Серфинг — спорт одиночества, где долгие периоды скуки перемежаются лихорадочной активностью. Катание на доске учит жить в согласии с природой, а не воевать с ней. Внутри водного тоннеля словно попадаешь в аномальную зону. Об этом пишут в спортивных журналах, посвященных серфингу, и в принципе я согласен — нет ничего столь же захватывающего и увлекательного, как поймать волну и несколько мгновений прожить за водной стеной, неудержимо катящейся к берегу. Но я не один из этих жилистых чуваков с дубленой кожей и свалявшимися волосами, которые не вылезают из моря с утра до вечера, — дескать, в этом смысл, соль и цимес жизни. Это не так. Я увлекся серфингом оттого, что остальной мир безумно шумен, а за водяной стеной так тихо, что можно услышать собственные мысли.

Все это я говорил Саванне, когда ранним воскресным утром мы шли к океану. Вернее, мне нравится думать, что я все это говорил. На самом деле я болтал что придется, стараясь не слишком показывать, как она мне нравится в бикини.

— Совсем как верховая езда, — кивнула Саванна.

— В каком смысле?

— Тоже позволяет услышать собственные мысли. Поэтому я люблю ездить верхом.

Я пришел несколько минут назад — лучшие волны бывают по утрам. Сегодня утро выдалось ясное, на небе ни облачка — значит, нас ждет жаркий день и на пляже снова будет не протолкнуться. Саванна, завернувшись в полотенце, сидела на ступеньке лестницы перед большим кострищем вчерашнего bonfire.[6] Хотя студенты наверняка гудели до поздней ночи, нигде не было видно ни клочка мусора и ни одной пустой банки. Новоявленные строители начали расти в моих глазах.

Несмотря на ранний час, солнце уже припекало. Несколько минут у кромки воды я объяснял Саванне азы серфинга, показывая, как надо запрыгивать на доску. Когда Саванна решила, что готова к практическим упражнением, я подхватил доску и вошел в воду. Саванна последовала за мной.

В этот ранний час серферов было мало — исключительно те, кого я видел накануне. Я соображал, где лучше встать, чтобы дать Саванне достаточно места, когда спохватился, что ее нет рядом.

— Подожди, подожди! — раздалось за моей спиной. — Стой, стой…

Я обернулся. Саванна балансировала на цыпочках, ежась от первых брызг, попавших ей на живот, вмиг покрывшись гусиной кожей. Она вытягивалась, словно пытаясь стать повыше и оказаться дальше от воды.

— Ой-ей, мне нужно привыкнуть… — Часто-часто дыша, она зябко обхватила себя руками. — Ух ты, как холодно, свящ-щенная корова!

Священная корова? Да, в армии выражаются покрепче.

— Ничего, сейчас привыкнешь, — фыркнул я.

— Ух, как я не люблю мерзнуть! Терпеть не могу мерзнуть!

— Ты же живешь в горах, где снег идет!

— Да, но у нас, знаешь ли, есть всякие штуки под названием куртки, перчатки и шапки, поэтому терпимо даже зимой. И у нас нет привычки первым делом с утра нырять в ледяную воду!

— Смешно, — похвалил я.

Она уже вовсю подпрыгивала на месте.

вернуться

6

Праздничного костра (англ.).