Будешь моей мамой, стр. 26

Глава 14

– Оль! – Галка таращила глаза, шевелила бровями и говорила драматическим шепотом. – Он говорит, ты за него замуж не хочешь идти! Правда, что ли?

– Тише ты! – шикнула Ольга, тревожно поглядывая на Анну, которая важно ходила по двору с Розой, уцепившись за ее ошейник. – Замуж… Сейчас вот вам, все брошу и замуж побегу… На моей зарплате, наверное, сэкономить хочет.

– Оль, перестань, я серьезно. – Галка от нетерпения вскочила с крыльца, пробежалась туда-сюда

и снова уселась рядом с Ольгой. – Ведь он же звал, да?

– Отстань, Галь. – Ольга закончила рисовать и вытерла тряпкой руки. – Мне даже думать об этом противно, не то что говорить. Навыходилась я замуж, хватит.

– Ну ты, мать, даешь! – изумилась Галка в полный голос. – Что ж ты сравниваешь, а? Ты подумай своей головой: что там было – и что тут есть! Да еще и Анька готовенькая!

Как будто она не думала своей головой… Она и так уже всю свою голову насквозь продумала. Готовенькая Анька – очень веский аргумент… Но ведь это его дочь. И в случае чего – иди, Оленька, гуляй на все четыре стороны, живи дальше без Чижика… Это он сейчас таксой ласковый. А как только почует, что его любят, тут же научится ноги о нее вытирать. Любят… Ничего подобного. Никогда этого больше не будет. Второй раз такого она просто не переживет.

– Он тебя любит, – с задумчивым удивлением протянула Галка, глядя на нее сбоку. – По-моему, прямо сразу влюбился. До такой степени, что аж не надышится. Все время о тебе расспрашивает.

– И что ты ему рассказала? – с напряжением спросила Ольга, предчувствуя, что Галка уж чего-нибудь да нарассказывала. Хорошо хоть, что и Галка не все знает.

– А что я расскажу? Я и сама ничего такого не знаю. – Галка демонстративно пожала плечами и виновато отвела взгляд. – Ну, сказала, что Гришка твой – козел и завотделением твой – козел, что ты из-за него с работы ушла.

– Уже много, – сердито буркнула Ольга. – Ой, Галь, ну что у тебя за язык такой…

– Да ладно тебе. – Галка поерзала, повздыхала и заявила: – Все равно они оба уже уехали.- Ладно, пора Чижика собирать. – Ольга отдала рисунок Галке и встала. – Зачем, хоть и на один день, в город ездить? Не понимаю я…

– Да вроде к врачу. – Галка тоже поднялась и пошла за ней. – Игорь говорил, осмотр там какой-то, что ли. Медицинский.

Ну-ну. Галке, стало быть, Игорь Дмитриевич счел нужным про медосмотр сообщить. А ей, стало быть, знать не обязательно. Замуж за него…

Ольга быстренько умыла Чижика, одела «на парад», сама влезла в свою дорожную форму – просторные льняные штаны и еще более просторную белую мужскую рубаху, уложила в сумку самое необходимое на два дня и повела Чижика вниз. А то уж их заждались, наверное.

Наверное, и правда заждались – навстречу им по лестнице торопливо поднимался Игорь Дмитриевич.

– Ключи забыл, – объяснил он, поравнявшись. – Идите, я сейчас.

– Ой, а я ниндзю забыла! – тут же радостно заявила Анна и потопала вслед за отцом.

Ольга вздохнула и тоже стала подниматься по лестнице, но Игорь Дмитриевич остановился, подхватил Чижика на руки и быстро произнес:

– Вы идите, мы тут сами справимся. Через две минуты придем.

Ольга вышла из дома, спустилась с крыльца, отдала сумку Саше-маленькому, укладывающему что-то в багажник, отмахнулась от Галки, которая уже сидела в машине и махала руками, подзывая ее, остановилась у крыльца и стала ждать Чижика. Дверь дома широко распахнулась, на веранду стремглав вылетела Анна, обеими руками прижимая к животу двух зеленых пластмассовых черепах, а в глубине дома послышался тревожный голос Игоря Дмитриевича:

– Осторожно, Анна…

А дальше все произошло как в горячечном кошмаре. Когда кажется, что время остановилось… и все движение в мире остановилось… и вся жизнь остановилась. И только один этот кошмар живет и развивается по своим кошмарным законам, которых не понять, не изменить, не победить… Анна споткнулась на самом верху крыльца, оступилась и, роняя зеленых черепашек, беспомощно растопырив руки, с застывшей на лице растерянной полуулыбкой стала с разбегу падать лицом вниз – медленно, медленно, медленно вытягивая руки вперед и запрокидывая голову.

Сдавленно ахнула Галка, и Саша-маленький длинным вратарским прыжком метнулся от машины. Но Ольга ничего этого не заметила, потому что у нее не хватило времени и сил, чтобы замечать что-то, кроме падения Анны. И еще у нее хватило времени и сил на то, чтобы как-то оказаться почти на середине крыльца, прямо перед распластанным в воздухе тельцем ребенка… и поймать это тельце в полете, и обхватить его, и крепко прижать к себе, окружить собой, закрыть, защитить от удара… потому что Ольга знала, сейчас будет удар – не такая она сильная, чтобы удержаться на ногах, тем более что левая нога подвернулась, и они обе сейчас упадут… и надо упасть так, чтобы Анна не коснулась твердых ступенек, и земли у крыльца, и мелких острых камешков, втоптанных в землю…

Удар слегка оглушил ее, но сознания Ольга не потеряла, и даже больно сначала было не очень. Потому что упала она не на землю, а на руки Саши-маленького. В том своем прыжке-полете он не успевал подхватить Анну, но успел подставить ладони под плечи и голову Ольги, почти над самой землей, и это хоть как-то смягчило удар. Время включилось и тронулось с места. И все включилось и тронулось с места, и жизнь продолжилась. Ольга услышала, как тяжело дышит Саша-маленький, растянувшийся на земле ничком во весь рост, почувствовала, как сильно бьется пульс в его руках, которые она прижимала к земле своими плечами и затылком. Потом до ее сознания донеслись другие звуки: топот ног – Игорь Дмитриевич сбегает с крыльца, металлический щелчок – Галка распахивает дверцу машины, испуганный сдавленный крик – Марина Владимировна вышла из-за дома как раз вовремя, чтобы увидеть все это безобразие. А потом в ее руках слабо шевельнулась Анна, вцепилась пальчиками в ее рубаху и, крепко прижимаясь к ее груди, тихо, горько, не по-детски заплакала.

– Что ты, Чижик? – Ольга с трудом разжала руки, кажется намертво сомкнувшиеся вокруг ребенка, тихонько погладила Анну по голове, по спинке, но ножкам, ощупывая, проверяя, все ли цело…

Анна тут же перестала плакать, подняла мокрую мордашку и, близко заглядывая Ольге в лицо, взволнованно выпалила:

– Я думала, ты умерла! Не дышишь, и глаза закрыты, и не говоришь ничего…

– С чего это мне умирать? – возмутилась Ольга. – Не такая уж я старая старуха… И вообще, я бессмертна.

– Правда? – с надеждой спросила Анна.

– Более или менее. – Ольга осторожно пошевелилась. – Ты не хочешь с меня слезть?

И тут же чьи-то руки оторвали Чижика от нее и унесли куда-то в сторону, и заахала Марина Владимировна, и закудахтала Галка, и Саша-маленький подтянулся на локтях, не убирая своих рук из-под ее головы и плеч, заглянул ей в лицо тревожно:

– Жива? Во дает… А я опять чуть нос не разбил.

Саша поднялся на колени, осторожно приподнимая Ольгу, и она зажмурилась от боли. Оказывается, все-таки здорово приложилась. Нестерпимо заныл левый локоть, поясницу как судорогой свело, а в стопе левой ноги вообще, кажется, нож засел.

– Оленька, что? Где болит? Оленька, маленькая, пожалуйста, скажи что-нибудь…

Она открыла глаза – перед ней дрожали и плавали цветные пятна, постепенно складываясь в изображение. Вот странно, удивилась Ольга, что это у Игоря Дмитриевича лицо такое серое? Он всегда такой смуглый был.

– Извините, – пролепетала она. – Чижика нельзя одну оставлять… Я должна была…

– О господи. – Он заметил кровь на рукаве ее рубахи и быстро разорвал рукав от манжета до плеча. – Оленька, очень больно?

Ольга только сейчас поняла, что Игорь Дмитриевич стоит перед ней на коленях и ощупывает своими железными пальцами ее руки, плечи, ребра… А Саша-маленький сидит на земле за ее спиной и поддерживает ее в полулежачем положении. Во стыдобища… Кто из нас медсестра, в конце концов?