Торговец кофе, стр. 76

31

Незадолго до полудня у ворот биржи на площади Дам нарастало возбуждение. После разговора Мигеля с Гертрудой прошло две недели. Сегодня на бирже был расчетный день, и сегодня наступал срок инвестиций Мигеля. Он стоял в толпе, ожидающей открытия больших ворот, и изучал лица окружающих: все напряженно смотрели вдаль. Голландец, еврей и иноземец – все они застыли, сжав зубы, в боевой готовности. Все, кто провел на бирже достаточно времени, чувствовали это, как чувствуют приближение дождя. Сейчас раскроются грандиозные планы, которые затронут каждого, имеющего отношение к торговле. Каждый расчетный день был напряженным, но сегодня должно произойти что-то особенное. Все это знали.

Собираясь в этот день утром, Мигель ощущал странное умиротворение. В течение нескольких недель у него от волнения сжимался желудок, но теперь он чувствовал спокойствие и решимость, как человек, идущий на виселицу. Он спал на удивление крепко, но тем не менее выпил четыре больших чашки кофе. Он хотел, чтобы кофе сделал его неукротимым. Он хотел, чтобы кофе управлял его страстями.

Он подготовился, но знал, что некоторые вещи не поддаются его контролю. Пятеро человек – и некоторые из них, не зная об этом, – должны были выполнять его волю, и он целиком зависел от того, как они сыграют свои роли. Все было так хрупко. Грандиозное сооружение могло в один миг обратиться в пыль.

Он подготовился как мог. Перед Шаббатом во время миквы он очистился и посвятил священный день молитвам. На следующий день он продолжал молиться и соблюдал пост с восхода до заката солнца.

Два краха он не переживет. На первый люди могли бы закрыть глаза и списать на невезение. Два краха уничтожат его навсегда. Ни один серьезный купец не доверит свою дочь неудачнику. Ни один деловой человек никогда не предложит Мигелю стать его партнером. Если сегодня его постигнет неудача, он должен будет попрощаться с жизнью купца.

Со вкусом молотого кофе во рту Мигель вышел из дому и вдохнул свежий утренний воздух. Он чувствовал себя скорее конкистадором, чем торговцем. По небу плыло всего несколько облаков, и легкий ветерок дул с канала. Суеверный голландец сказал бы, что ясное небо – это хороший знак, но Мигель знал, что над головой Паридо также раскинулось ясное небо.

На площади Дам Мигель ждал в непривычно тихой толпе. Не было слышно ни споров, ни смеха. Никто не начинал предварительного торга. Люди говорили шепотом.

В конце дня наступал срок как опционов Паридо на покупку, так и опционов Мигеля на продажу. Это означало, что Паридо должен был удерживать высокую цену, и чем выше будет цена, тем больше будет его прибыль. Точно так же чем ниже будет цена, тем больше будет прибыль Мигеля. Если Мигель ничего не предпримет, Паридо увеличит свой капитал, а Мигель потеряет свой. Поскольку у Паридо был груз кофе, предназначенный для Мигеля, до завтрашнего дня он не станет расставаться со своим товаром. После этого он может без спешки продавать свой запас по взвинченной цене.

– Если бы вы были на месте Паридо, – рассуждал Алферонда, – вы бы захотели использовать ваше торговое объединение. Вы могли бы распространить слух, будто это объединение планирует избавиться от своих ценных бумаг, что привело бы к падению цены. Но у вас нет такого инструмента. Он есть у Паридо.

– Почему он не может просто пустить слух, что его объединение собирается покупать, взвинтив этим цену еще больше?

– Игра со слухами чрезвычайно тонкая вещь. Если объединение прибегает к этому слишком часто, никто не станет верить слухам, связанным с ними, и ценный инструмент будет потерян. Эта торговля кофе – дело Паридо, но не его объединения. Другие члены объединения не захотят использовать такой резерв, как слух, ради него. По крайней мере если это не сулит достаточной выгоды. Однако есть другие способы, как можно использовать объединение.

– Он может велеть своим людям не обращать на меня внимания.

– Совершенно верно. Паридо исходит из того, что вы попытаетесь продать то количество кофе, которое у вас есть, делая вид, будто у вас его больше, чем на самом деле, и снижая таким образом цену. А вы тем временем будете продавать то, чего у вас нет. Он знает, что это не так просто, так как, если вы сможете вызвать бум продаж на бирже, у вас будет возможность покупать по более низкой цене то, от чего избавляются другие, и что, если кто-то оспорит продажу, вы сможете предъявить обещанное. Но он, безусловно, велит своему объединению распространить слух, что у вас якобы нет того, что вы продаете, – и никто не станет у вас покупать.

– Все так просто? – улыбнулся Мигель.

– Паридо чрезвычайно могущественный человек, – сказал Алферонда. – Он разбогател не потому, что был очень умен, а потому, что уделял внимание простым вещам. Известно, что вы работаете в одиночку, что у вас нет особой стратегии, что вы скорее следуете интуиции, чем тщательно разработанному плану. Я вижу, вы обиделись, но не можете отрицать, что это правда. Вы наделали ошибок, Мигель, но эти ошибки на сей раз вам помогут, когда вы переступите порог биржи. Паридо придется иметь дело с совершенно другим оппонентом по сравнению с тем, что он ожидает.

Часы на башне ратуши пробили двенадцать, и ворота биржи распахнулись. Все разом заговорили, и гул эхом отдался на площади Дам. Мигель протиснулся вместе с сотнями других торговцев и направился, не обращая внимания на остальное, в угол двора, где торговали товарами из Ост-Индии.

Вокруг торговцев товарами из Ост-Индии собралось больше народа, чем обычно. Многие были членами объединения Паридо. На них была яркая одежда и шляпы с перьями, как это принято в Португалии, и они вели себя как надменные идальго. Они явно оказывали услугу своему другу. Им ничего не стоило следить за торговлей кофе, ничего самим не продавать и отстранять тех, кто захотел бы откликнуться на предложения Мигеля. Именно этого они с Алферондой и ожидали.

Чуть в стороне Мигель заметил Нунеса, беседовавшего с торговцами, которых Мигель знал в лицо. Он кивнул Мигелю. Мигель кивнул ему в ответ. Время для обвинений еще не настало, сейчас Мигель сделал вид, что все в порядке. Что Нунес ожидал увидеть на лице Мигеля? Конечно, разочарование. Он знал об опционах на продажу. Тем не менее следовало продемонстрировать и некую решимость.

В открытой части двора, где собирались купцы из Гамбурга, Алферонда беседовал с группой тадеско, которых на бирже было немного. Эти длиннобородые евреи кивали своими мудрыми головами, а ростовщик что-то объяснял им пространно и, возможно, с излишними подробностями.

Мигель поднял голову и увидел перед собой Паридо.

– У меня сегодня какое-то знакомое ощущение. Вам это не напоминает тот день, когда упали цены на сахар?

– Нет. – Мигель улыбнулся. – У меня какое-то совершенно новое ощущение сегодня.

– Уж не думаете ли вы, что способны вызвать падение цен на кофе? Вас предупреждали не связываться с торговлей кофе, но вы предпочитаете поступать по-своему. Вот как все будет. Я предусмотрел ваши действия и принял меры, чтобы они не увенчались успехом. Самый лучший совет, какой я могу вам дать, – это уйти. Признайте свои убытки в конце дня. По крайней мере вы избежите публичного унижения.

– Благодарю за совет. Но могу вам пообещать, что к концу дня вы будете целовать мою задницу.

– Вы забываете, с кем разговариваете. Я лишь пытаюсь спасти то, что осталось от вашей репутации. Другой, ниже меня рангом, просто промолчал бы.

– Нет человека ниже вас, сеньор.

Паридо фыркнул:

– Вы действительно полагаете, что способны перехитрить меня?

– У меня все под контролем.

Мигелю не понравилась нерешительность в своем голосе. Паридо казался слишком уж самоуверенным. Вдруг ему известны детали плана Мигеля? Вдруг он предпринял меры, чтобы сорвать умный план Алферонды перехитрить Паридо? Вдруг Иоахим оказался изменником?

– Насколько в самом деле у вас все под контролем? – спросил Паридо.