Я научу тебя любить, стр. 23

Потом она открыла глаза.

Отражение в зеркале изменилось. Теперь под аркой, ведущей в спальню, стоял Макс. Глаза его блестели, как у большой дикой кошки.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

– Я стучал. Кори бросилась к кровати, схватила платье и прикрылась им.

– Выйдите, – сказала она, стиснув зубы, не замечая, что платье едва прикрывает ее тело. – Для таких людей, как вы, есть подходящее название, – яростно бросила она.

– Я же говорю вам, что я постучал, но здесь звучит эта проклятая музыка, поэтому вы, видимо, не услышали меня. Что вы собираетесь сделать? Разбудить мертвых?

– Конечно, я не услышала вас. Но это все равно не дает вам права вторгаться сюда подобным образом, – гневно бросила она. – Пожалуйста, выйдите.

– Я не вторгался, Кори. Я постучал дважды, а потом позвал вас, когда открыл дверь.

– Браво! Но я в третий раз прошу вас выйти.

– Мы оба знаем, что я предпочел бы сделать, – мрачно, без всякого юмора сказал он.

– Я предупреждаю вас, Макс. Если вы дотронетесь до меня хотя бы пальцем, то…

– Вам не нужно предупреждать меня, Кори, – натянуто произнес он. – Я знаю, что вы обо мне невысокого мнения, но даже я не могу сделать того, что вы предполагаете. Наденьте что-нибудь. – Последнее было сказано так, как будто она специально выступала перед ним в таком виде. Он бросил эти слова через плечо и повернулся, чтобы уйти. Это совершенно свело ее с ума, она не могла сдержаться.

Одним яростным движением Кори схватила с постели шелковое покрывало, обвязалась им, как сари, и бросилась вслед за Максом, словно разъяренная тигрица. Он прошел уже половину гостевой, когда она выкрикнула его имя. Макс молча повернулся, его янтарные глаза смотрели на нее, как ей показалось, с презрением.

– Все, хватит! С меня довольно. Мне надоели вы, все это, – она показала на комнату, – вся ситуация и ваша прекрасная работа. – Она так разозлилась, что ее трясло.

– Это заявление о вашей отставке? – спросил Макс с совершенно непростительным отсутствием эмоций.

– Я заявляю вам, что ухожу с работы, – гневно выпалила Кори. Она больше не могла этого вынести, действительно не могла. Видеть его каждый день – одно это уже очень тяжело. Работать с ним, говорить, смеяться и поступать так, как будто он для нее значит меньше, чем маленький Мартин, конторский посыльный. Но теперь, когда она знала, какие чувства он испытывает… Ей стало невыносимо. Раньше или позже, но она сдастся, и тогда она погибнет.

– У вас контракт, – напомнил он холодно. – Вы не можете уйти.

– Увольте меня.

– Это нелепо, – сказал он резко.

– Но нормальные люди иногда бывают нелепы, – гневно закричала она, топнув ногой. – Мы совершаем сумасшедшие поступки, делаем ошибки, мы не всегда на высоте. Иногда мы любим не тех людей. – Это она добавила уже совершенно случайно.

– Под этим вы подразумеваете Вивиана? – раздраженно спросил он.

– Вивиана? – Она не думала о Вивиане, она думала совсем о другом человеке, но он этого не знал. – При чем тут Вивиан? – яростно огрызнулась Кори. – Я говорила, что нормально иногда терять контроль над собой, оступаться, быть человечным. Но вы, вы слишком высокомерны, чтобы опуститься до нормальных человеческих эмоций, не так ли? Вы просто айсберг! Холоднокровный мачо: поиграть и забыть!

Она понимала, что зашла слишком далеко, достаточно было посмотреть на его разгневанное лицо, но что-то произошло в последние несколько минут, и никакая сила на земле не могла ее теперь остановить.

– У вас малодушное сердце, Макс Хантер, – горько произнесла она. – Трусливое, как говорит мой отец. Вас пугает эмоциональная ответственность, и вы предпочитаете жить в состоянии глубокой заморозки.

Макс стремительно приблизился к ней, и Кори вдруг подумала, что сейчас он ударит ее, но вместо этого он прижал ее к себе с такой силой, что ее голова откинулась назад.

– Так вы считаете, что я айсберг, Кори? – задыхаясь, спросил он. – Вы считаете, что в моих жилах вместо теплой крови течет холодная водичка? Вы действительно не знаете самого главного о мужчинах! Хотя, увидев Вивиана, я не должен этому удивляться.

Его поцелуй был страстным и неистовым. Кори знала, что, подобно героиням какого-либо романа, она должна сопротивляться как сумасшедшая. Но это же Макс, и она любит его. Она любит его больше жизни. Она не хотела этого, никогда не хотела, но чем больше его узнавала, тем сильнее становилась ее любовь.

Она целовала его со страстью, которая удивила бы ее, если бы она была в состоянии думать о чем-либо другом, кроме наслаждений, которые будоражили ее тело, наполняли его яростью, с которой зимнее штормовое море обрушивается на прибрежный песок.

Его поцелуи были жгучими и сладкими, его руки – сильными и нежными, прекрасно понимающими, что доставляет ей удовольствие, и Кори не замечала, что покрывало соскользнуло до талии, пока не почувствовала тепло его пальцев на своей спине.

Это было настоящее сладострастное нападение, которое стало еще более коварным из-за ее невинности, а она была слишком изумлена и возбуждена этими новыми для нее ощущениями, чтобы думать.

Он прикасался своими губами к ее щеке, ушам, шее. Горячие поцелуи дарили безумное наслаждение. Он уткнулся носом в ее сладко пахнущие ключицы, бормоча ее имя низким, хриплым голосом, который сам по себе возбуждал и был опьяняюще эротичен.

– Макс! О, Макс! – Ее руки лежали на его широких плечах, ее дыхание касалось его лица. Она полностью принадлежала ему, и они оба знали это. Но теперь он вдруг стал жестким, язык его тела изменился.

– Кори, послушай меня. Послушай меня.

– Нет. – Как только он поднял голову, она протестующе вскрикнула, отреагировав на изменение его голоса. – Не надо ничего говорить, только не сейчас, – забормотала она неистово. А затем, по-прежнему находясь в том сладостном состоянии, в которое он ее привел, млея от ощущения того, что находится в объятиях любимого мужчины, она выкрикнула слова – слова, которые так долго были в ее сердце: – Я люблю тебя, люблю…

Каждой клеточкой своего тела она почувствовала его реакцию, хотя он не сделал ни одного движения и не произнес ни одного слова. Казалось, что он даже на мгновение перестал дышать. Затем он медленно снял ее руки со своих плеч, сделал шаг назад, лицо его потемнело и замкнулось, а тело окаменело.

– Это вздор, и вы знаете это, – холодно произнес он. Его глаза не отрывались от ее лица, и было в них что-то такое, значения чего она не могла понять. – Вы вообще меня временами терпеть не можете.

Кори подняла покрывало, обмоталась им, лицо ее покраснело. У нее был шанс, думала она, безмолвно ругая себя за свое сумасшествие последних нескольких минут. Было ужасно позволить ему заняться с ней любовью после того, что она ему сказала, после всех ее протестов, разговоров о том, как она презирает его отношение к жизни и его мораль. Но высказывать ему свои чувства было во много раз хуже.

Он, конечно, понимает, что для некоторых это просто необходимая формальность, сопровождающая секс. Но если бы она могла сказать ему правду…

Только одно может удержать ее в его жизни, если она решит в ней остаться. Кори Мастере, привлекательная и энергичная секретарша, с которой можно мило поболтать, когда нет дел, – это одно. Кори Мастере – любовница – это другое. Но тогда эти дикие, экстатические, болезненные отношения будут закончены. Она знала, что выберет, только это позволит ей не сойти с ума.

– Нет, Макс. Это не вздор, – с ледяным спокойствием, шедшим из глубины души, произнесла Кори. – Я действительно люблю вас; я буду любить вас всегда и везде, хотя все, что я говорила о вашем отношении к жизни, остается в силе.

– А Вивиан? – Он смотрел на нее, голос его был таким, как если бы она дала ему пощечину, а не призналась в любви. – Как вы можете говорить, что любите меня, когда вы и он?..

– Нет меня и его, – кисло сказала Кори. Его реакция была хуже, чем могло бы ей привидеться в кошмарном сне. Он презирал ее сейчас – это было написано у него на лице. Но ничего поделать нельзя, с горечью говорила она себе в следующее мгновение. Все зашло далеко, слишком далеко. – Я теперь понимаю, что у нас с ним ничего не было. То, что я испытывала к нему, была просто детская влюбленность. Если бы я вышла за него замуж, я бы совершила ужасную ошибку.